Содержание

Группа «Самое Большое Простое Число» (СБПЧ) — фото, история создания и состав, новости, песни 2019

Биография

«Самое Большое Простое Число» — российская музыкальная группа, которую сокращенно называют «СБПЧ». Коллектив появился благодаря сотворчеству солиста Кирилла Иванова и музыкантов команды «Елочные игрушки». Специфичная музыка в исполнении дуэта и инфантильные стихи петербургского поэта стали основой для произведений новой группы.

История создания и состав

Встретившись в Петербурге, Иванов и «Елочные игрушки» образовали первый состав команды. Группа прошла несколько этапов становления, разрастаясь до оркестра из 17 исполнителей и возвращаясь к дуэту, коим является в 2019-м. Минималистичное звучание и речитатив вместо мелодики голоса заставляют критиков относить произведения артистов к мелодекламации и альтернативному хип-хопу.

Название для группы придумал фронтмен Кирилл Иванов. Он преследовал 2 цели: трансформацию наименования и использование цифрового эквивалента. Первая идея выглядела так: «232 582 657 – 1».

Фронтмен Кирилл Иванов

Эта комбинация представляла собой самое большое известное простое число. Но постепенно происходили открытия новых простых чисел, и эта подборка цифр становилась неактуальной. Тогда музыканты перешли к словесному воплощению идеи. Так началась история создания команды.

Концепция «Самого Большого Простого Числа» заключалась в отсутствии ударных, эффект которых возмещали ритм мелодии и речитатив. Симбиоз мощного и хрупкого виделся фронтмену идеальным сочетанием, которое дополняла отстраненность текста.

Музыка

В 2006-м музыканты впервые посетили фестиваль «Нашествие» как приглашенные участники. Иванов выступал совместно с «Елочными игрушками» и коллективом «2H COMPANY». Публика восприняла их появление на сцене благосклонно, что стало успехом для команды, несущей в массы своеобразную стилистику и звучание.

Читайте также7 актрис с самыми длинными ногами

Дебютная пластинка передавалась из рук в руки, пока не попала к продюсеру Олегу Нестерову. Он помог с выпуском альбома. Музыканты выпустили его при поддержке лейбла «Снегири» в 2007 году. Диск получил лестные комментарии от критиков, а журнал GQ признал Иванова музыкантом года. Любопытно, что работу в музыкальной сфере Кирилл Иванов совмещал с занятостью в роли журналиста. Он работал сюжетным репортером на каналах НТВ и СТС.

Модифицировавшись в «СБПЧ-оркестр», музыканты приняли к сотворчеству нескольких артистов и творческих объединений и записали одноименный диск. К 2009-му формат коллектива снова изменился. Теперь перед публикой предстало трио. К тому моменту в составе команды, помимо Кирилла Иванова в роли вокалиста, остались: Илья Барамия в качестве басиста и Александр Зайцев, выполняющий функции гитариста и второго вокалиста.

Солистка Женя Борзых

Музыканты начали давать концерты, а к 2011-му выпустили 3-й альбом. После этого артисты старались ежегодно презентовать свежую пластинку. Иванов отошел от журналистики и сконцентрировался на творчестве коллектива. В 2012-м вышел диск «Лесной оракул», вдохновленный воспоминаниями о лете в детском лагере. В поддержку альбома сняли клип на песню «Идеальное место».

В 2014-м поклонники встретили альбом «Я думаю, для этого не придумали слово», записанный совместно с Игорем Вдовиным и Надей Грицкевич. В 2015-м дискография пополнилась пластинкой «Здесь и всегда» и свежими хитами. Новинки также вышли в 2016-м, а затем в 2017-м. Тогда же состоялась премьера фильма «Про любовь. Только для взрослых», где в качестве саундтрека звучала песня коллектива.

Читайте также7 псевдонимов российских рэперов, значения которых вы не знали

В 2018-м вышел диск «Мы не спали, мы снились», созданный при участии Жени Борзых, нескольких других музыкантов и вокалистов, а также Детского хора ТВ и радио Санкт-Петербурга. Выпуск пластинки сопровождался информацией о том, что Барамия покинул коллектив для работы над другим проектом, а «СБПЧ» превратилась в дуэт. Сейчас команда продолжает писать новые треки и выступает по России с концертами.

«Самое Большое Простое Число» сейчас

Летом 2019-го «СБПЧ» участвовали в эксперименте, выступив на Red Bull Music Festival. В пространстве «Рихтер» группа дала 24-часовой концерт, исполнив песни, выпущенные с момента создания команды. Коллектив появился на сцене совместно с приглашенными артистами, которые успели поработать в нем ранее.

Группа «Самое Большое Простое Число» в 2019 году

В июле того же года состоялась презентация клипа «Молодость», эстетика которого оказалась современной, молодежной и не понятной приверженцам традиционных видео.

Сейчас Кирилл Иванов часто дает интервью, а у «СБПЧ» есть профиль в «Инстаграме», где публикуются актуальные фото музыкантов. Артисты открыты к общению с фолловерами и не скрывают от публики личную жизнь, делясь снимками с концертов, путешествий и творческих будней.

Дискография

  • 2007 – «Самое большое простое число»
  • 2008 – «СБПЧ Оркестр»
  • 2011 – «Флешка»
  • 2012 – «Лесной оракул»
  • 2013 – «СБПЧ и Кассиопея поют песни друг друга»
  • 2014 – «Я думаю, для этого не придумали слово»
  • 2018 – «Мы не спали, мы снились»

Клипы

  • 2008 – «Рождество»
  • 2010 – «Блокада»
  • 2013 – «Втроем»
  • 2013 – «Секрет»
  • 2013 – «Идеальное место»
  • 2014 – «Выходной»
  • 2015 – «Море»
  • 2016 – «Суперкит»
  • 2016 – «Метеоры, кометы, болиды»
  • 2017 – «Динозавр»
  • 2018 – «У нас есть все»
  • 2018 – «Африка»
  • 2019 – «Злой»
  • 2019 – «Молодость»

24smi.org

Интервью Кириллом Ивановым из «СБПЧ»

Группа «Самое большое простое число» в субботу представит в Москве альбом «Мы не спали, мы снились». Это одна из самых живых и жизнерадостных пластинок на русском за последние годы. Николай Овчинников поговорил с лидером «СБПЧ» Кириллом Ивановым об альбоме, клипе, детях и поколении фестиваля «Боль».

— Когда интервью выйдет, уже выйдет и ваш клип. Расскажите, про что он, кто его делал.

— Снял его наш друг Андрей Вальдберг, очень талантливый и недооцененный режиссер, потому что результаты его труда живут не очень долго. Он делает видео на церемониях открытия и закрытия, например, «Кинотавра». Он послушал наш альбом и решил снять нам клип.

И я — отец, и Андрей — отец, мы с ним очень много про эти вещи говорили. Этот клип про то, как дети преодолевают своих родителей, про то, что их ждет впереди. Клипы можно смотреть по отдельности, но вообще это цельное произведение, три серии одной истории.

Его снимал еще прекрасный Юрий Никогосов, который снимал сериал «Измены» и фильм «Купи меня». Продюсером фильма был наш товарищ и организатор всего Олег Талисман, у которого есть компания Location Moscow. Он много работает в кино.

12-минутный клип сразу на три песни («1999», «17:05» и «Друг» с участием Thomas Mraz): о насилии и возмездии за него

— Тема детей постоянно в том или ином виде у вас присутствует. Ярлык инфантилизма на вас неоднократно вешали. Когда это у вас началось?

— На самом деле песни для этого клипа выбрали максимально жесткие, пронзительные, энергичные. Они ни в каком случае не детские. И клип этот, несмотря на то, что в нем принимают участие дети, я тоже детским бы не назвал.

— А отцовство как-то влияет на творчество?

— Даже не знаю. Ты всегда пытаешься найти с ребенком общий язык, и чтобы это было проще, ты пытаешься сам вспомнить, каким ты был в его годы, что ты думал, чувствовал. Взрослые часто что-то требуют от детей, потому что смотрят на ситуацию с точки зрения своего опыта, не глазами ребенка. Как с музыкой связано? Ну, Вася не особо фанат группы «СБПЧ», ему что-то нравится, что-то нет. На некоторых альбомах есть песни, которые я прямо для него писал. На последнем альбоме, по-моему, таких нет.

Альбом «Мы не спали, мы снились» вышел весной

— Песня «Друг», третья часть клипа, записана с Томасом Мразом — как вы с ним познакомились?

— Мы выступали в Уфе. Алмас родом оттуда. Я до этого слушал его, наверное, предыдущий альбом, в котором много акустических песен, одна из них называется «Маневрировать», мне нравилась еще одна песня его, которую он делал с Супчиком [продюсер SP4K] — таким продюсером.

Мы выступали с ним на фестивале. И то ли я к нему подошел, то ли он ко мне. С нами еще был Рома Муджус. Мы пошли все вместе гулять, очень классно провели вечер и ночь, болтали, какую-то шаверму ели, чуть Рому горчицей не отравили — у него аллергия на нее — и обсуждали, что хорошо бы что-то вместе сделать. Потом он переехал в Петербург, а я написал эту песню («Друг») и предложил ему спеть один куплет. Алмас легкий на подъем — приехал, и мы все за две сессии записали.

— В «Друге» он будто не своим голосом поет. Кто придумал так сделать?

— Мы с ним вместе придумали. Он же из мира рэпа, у него все немножко по-другому устроено. Он говорит: «Включай запись, а я попою болванку». Вот он эту болванку пел-пел-пел, попробовали так-сяк, потом из этого выкристаллизовалась манера, которая оказалась для него новой. Мне кажется, это очень сильно оживляет песню.

— Десять лет назад вы поехали в тур с группой Centr, чтобы сделать материал для «Афиши» и вообще неоднократно положительно высказывались о русском рэпе. Как у вас сейчас отношения с этим жанром?

— Я люблю рэп. Примерно вся интересная русская музыка, которая сейчас есть, — это рэп. Много параши, но много классного, дерзкого, смелого. Меня завораживает то, что в этом очень много жизни и отклика слушателей интересного. Я — фанат сайта The Flow и комментариев там, это единственное русскоязычное СМИ, посвященное музыке.

— А что из «не параши» вы бы выделили, но не из совсем топового?

— Мне нравится как раз вся эта уфимская тусовка — DopeClvb, к которой раньше Алмас принадлежал. Мне нравятся их флоу, музыка, отношение к тому, что они делают. Песня про супермагазин очень классная: «Напитки, продукты, напитки, продукты». В этом нет никакого пафоса, такая чистая радость.

— Почему я еще про рэп спрашиваю, шесть лет назад вы в интервью говорили: «Честно говоря, самые омерзительные вещи, которые сейчас есть в русской музыке, — это песни Васи Обломова или на злобу дня сделанные песни Noize MC». Сейчас, когда главный альбом момента — «Пути неисповедимы» Фейса, вы с собой шестилетней давности согласны?

— Мне просто не кажутся песни Васи Обломова талантливыми. Мне не близка сама художественная манера. Я уверен, что могут быть суперталантливые произведения в жанре «утром в газете — вечером в куплете». Десять лет назад у группы «Ленинград» или «Рубль» такое было: злободневные, мощные, энергичные песни про здесь и сейчас. Альбом Фейса я не успел еще послушать, но с радостью послушаю.

Подробности по теме

На новом альбоме Фейс говорит о политике. Но хорошо ли у него получается?

На новом альбоме Фейс говорит о политике. Но хорошо ли у него получается?

По моим ощущениям, написать что-то необычное и неожиданное про то, что происходит прямо сейчас, и как-то это ухватить, чтобы через пять, а лучше через двадцать лет ты мог это послушать, и у тебя не было бы ощущения неловкости — это довольно сложная задача. Нужно обладать очень мощной оптикой, чтобы посмотреть на это с расстояния, а не углубляться в то, что происходит.

Это как долгое время весь русский рэп был таким социальным. Была такая жалобная книга: нытье про плохо убранные улицы.

Есть очень тонкая грань между возвышенным трагическим произведением и просто воем и нытьем.

— На фоне мейнстримового рэпа и вообще поп-мейнстрима у вас музыка совершенно иная, жизнеутверждающая, полная эмоций со знаком плюс…

— …мы не виноваты, мы хотим так писать! Тут такая еще штука, что есть огромное количество рэпа, который делают подростки для подростков. Когда ты подросток, ты обожаешь ныть, что ты один-одинешенек, что все вокруг плохо. Это такая попытка отмахнуться от реальности, такой этап в жизни каждого человека, вот поэтому и музыки такой много.

— Ну, а у вас музыка для состоявшихся людей за тридцать.

— Да я не знаю! К нам тоже ходят подростки. Мне сложно сказать, для кого [наша музыка]. Нет какой-то фокус-группы. В конечном итоге мы делаем, как считаем нужным.

— Клип «Африка» — зачем снимать клип на старую песню?

— Мы сняли этот клип больше года назад, потом какое-то время мы были другими делами заняты, монтировали, потом искали подходящий момент, чтобы его выпустить. По меркам шоу-бизнеса это странно, но в рамках вечности это ничего не значит. Это классная песня, почему нет?

— Почему Гудков?

— Саша — наш друг: и мой, и Женин (Жени Борзых. — Прим. ред.). Мы сняли клип в лагере «Камчатка». Снимали по ночам, когда могли от детей освободиться: довольно много сил потратили. Потому что ты и так чем-то занят, а тут еще клип снимать. Спасибо Саше, что он все это терпел и делал. Но мы очень классно провели время. Мне кажется — и это нечастый случай, — что это передается через экран. Это история любви странного лесного существа, лесного гепарда и водной русалочки.

— Как у вас в группе появилась Евгения Борзых? Вы ее уговорили — или она сама?

— Я — многолетний фанат Жени. Последние четыре-пять лет мы — близкие друзья. Никто никого не уговаривал. Все началось с того, что я познакомился с Женей и предложил ей сделать песню вместе. Постепенно она начала принимать участие в концертах, и как-то вот все произошло. Это было очень логично. Это очень классное ощущение — кажется, что всегда так и было.

— Есть многажды повторенный тезис, что «СБПЧ» каждый альбом будто себя заново придумывают. Так и с «Мы не спали, мы снились». У вас музыка стала будто бы ярче, живее, насыщеннее. А что задумывалось изначально?

— Мы этот альбом записывали с нашим другом — товарищем Сашей Липским, половиной электронного дуэта Simple Symmetry, моим близким другом. Мы давно что-то хотели сделать вместе.

Какие были задачи? Чтобы было много грува — наверное, мы так для себя это формулировали: все жанры, кроме скучного. Самое страшное для меня в музыке — вялость. Поэтому мы работали вместе над тем, чтобы это был танцевальный альбом не в смысле EDM, но чтобы под него хотелось плясать. Неспроста там есть строчки «Эта песня нужна, чтобы вы танцевали». Даже в самых мрачных песнях очень много грува, они тоже в себя втаскивают, засасывают. Хочется двигаться, качать в такт головой, переминаться с ноги на ногу.

— Вокруг вас долгое время было какое-то комьюнити музыкантов: оркестр, «Лемондэй», «Пес и группа». Теперь вы совсем одни. Почему?

— Все без нас справляются. Может, это связано с тем, что в целом стало меньше какой-то инди-музыки и все везде рэп. И мы сами еле успеваем со своими делами справляться. К тому же я почти не сталкивался с чем-то интересным, что бы меня завораживало в последнее время. Но вот, например, Илья [Барамия] нашел Айгель, и они сделали свой проект.

Подробности по теме

Илья Барамия об «Аигел», рэпе и ощущении бездны: «Редактор «Вечернего Урганта» решил то ли рискнуть, то ли повеселиться»

Илья Барамия об «Аигел», рэпе и ощущении бездны: «Редактор «Вечернего Урганта» решил то ли рискнуть, то ли повеселиться»

— То есть 10 с лишним лет назад было все совершенно по-другому. А как было, что поменялось?

— Во-первых, всего было очень мало: клипов, альбомов, песен. Появление чего-то интересного в независимой музыке было сразу заметным и могло неделю, две, даже месяц обсуждаться. Я никогда особо не был погружен в петербургскую сцену. У нас была компания вокруг «Елочных игрушек»: я, Миша Феничев и Миша Ильин из 2H Company, Стас Барецкий, Галя Чикис, Леха Никонов из «ПТВП». Как раз в 2006 году вышел сборник «Дикие Елочные Игрушки», в котором все эти герои были. Остальное, что окружало, — рок, панк, много рока в понимании «Нашего радио», что я с большим трудом воспринимал. А в Москве все было пободрее, там был невероятный подъем ко всему интересному, странному, новому, русскоязычному. Был [фестиваль] «Авант». Я примерно так же себе представляю фестиваль «Боль». Вот был «Авант», спад, затишье и — через одно поколение — «Боль».

— Нынешнему поколению музыкантов повезло больше, чем вашему?

— Не знаю. С одной стороны, им проще, потому что много инструментов, с которыми можно рассказать о себе. Не нужны лейблы: просто сделай что-нибудь крутое. С другой стороны — хотя это не то чтобы это минус, — всего стало больше, но все равно на такую большую страну еще недостаточно.

— При этом лучше всего пережили спад именно те, кто поют по-русски.

— Когда мы начинали все это делать, нам на наших англоязычных коллег указывали: смотрите, они сейчас поедут на Запад. У меня не было ни таких мыслей, ни таких умений и возможностей. Хотя при этом вот сейчас у Pompeya вышел новый альбом, Tesla Boy скоро выпустят. Мы просто все пытаемся оценить с точки зрения карьеры, но давайте оценивать по каким-то другим критериям — вот есть клевые песни, карьера не зависит от музыкантов.

Подробности по теме

«Мы играли в неблагодатное время»: Евгений Горбунов — об «Интуристе», перестройке и NRKTK

«Мы играли в неблагодатное время»: Евгений Горбунов — об «Интуристе», перестройке и NRKTK

— Детский хор Ленинградского радио и телевидения — как он оказался на последнем альбоме?

— Когда мы делали песню «У нас есть все», то стало понятно все сразу, что это гимноподобная вещь и что там будет хор. И про «Молодость» мы то же самое подумали: классно, она будет первой на альбоме — и будет такой хор, как будто он засэмплирован, как в хип-хопе.

Мы стали искать, кто может это сделать. Мы уже слышали про этот хор, и оказалось, что это очень отзывчивые и приятные люди. Мы пошли на студию «Мелодия» и все сделали. У хора очень доброжелательные руководители, которые всегда рады, если дети будут участвовать в чем-то неофициозном. И детям хорошо, что они на записи какой-то молодой группы.

— Почти все ваши прошлые обложки были про четкие формы, геометрию какую-то, а на «Мы не спали, мы снились» нет. Почему?

— У нас есть товарищ, очень талантливый художник Коля Кошкош. Мы с ним познакомились, я увидел фото его картин, пришел купить к нему одну, выяснил, что ему нравятся наши песни, он фанат. Мы долго обсуждали и решили, что будет круто, если он послушает демо. И он нарисовал обложку. Она мне очень нравится. В ней есть что-то такое первобытное, мощь есть.

— И еще про альбом. Песня «Телефон» — это такое описание действий, которые всем хочется сделать, но не выходит. Так и задумывалось?

— Я очень страдаю, у меня много дел, люди все время звонят, дергают, я напряжен, поэтому я написал эту песню. И она про то, что есть куча всего, что мы придумывали, хотели, мечтали, — в итоге все время ты с этим телефоном придурочным. Такой just a reminder.

— «У нас есть все» — у вас такого жизнелюбия никогда раньше не было, прям торжества жизни. Что произошло?

— Мы очень часто оказываемся в какой-то ловушке своих мрачных мыслей: ты их прокручиваешь в своей голове и думаешь, что какое-то решение будет. Решение не находится, ты думаешь, что все плохо, постепенно погружаешься в это болото. Оно все в тебя проступает, тебе некомфортно, прохладно, по горло воды.

Эта песня про то, что у нас есть все, чтобы вытащить себя из этого болота. Как барон Мюнхгаузен. Это есть у каждого из нас. А значит, люди такие же живые, несчастные и трепетные, какими бы отморозками они ни были. Они просто сделали все, чтобы это скрыть от себя. Чтобы спрятать свои трепетные, нежные сердца.

— Вы сами это когда поняли?

— Я всегда это знал, просто мне это удалось так сформулировать. Я в последнее время много перечитывал Толстого, может, это как-то повлияло.

— А что именно?

— Например, «Воскресение» — роман буквально об этом. Про то, как с героем происходит такое перерождение, как он находит в себе качества, которые забыл. Они никуда не пропали, просто он про них забыл. Про сочувствие, сопереживание, такую честность с самим собой. Для того, кто это все переживает, это еще и очень болезненные вещи, поэтому они их в дальний угол запихивают. Быть честным, открытым довольно больно.

Подробности по теме

10 треков, которые слушает Кирилл Иванов («СБПЧ»)

10 треков, которые слушает Кирилл Иванов («СБПЧ») Есть контакт! Первые интервью с фрешменами, подборки книг, сериалов и новости, которые будут обсуждать завтра, — в нашем паблике во «ВКонтакте».

daily.afisha.ru

Солисты «СБПЧ» о новом альбоме, подростках и компромиссах — Сноб

«Мы не спали, мы снились» — так называется новый альбом российской группы «СБПЧ», который вышел весной 2018 года. Его презентация пройдет в Москве 29 сентября. Накануне концерта «Сноб» поговорил с вокалистами группы Кириллом Ивановым и Женей Борзых о новых песнях, бескомпромиссной юности и чужих ожиданиях

Фото: Алексей Никишин


Ɔ. Наверное, когда выпускаешь новый альбом, все журналисты задают про него одни и те же вопросы?

Кирилл Иванов: Да, бывает. Вообще есть две тенденции, которые меня удивляют. Первая — это когда журналисты присылают вопросы и просят: «Вы напишите как-нибудь сами ответы». Вторая — это когда вместо вопроса журналист говорит, например: «В одном из своих интервью вы упоминали, что любите ванильное мороженое». И замолкает. Ты такой: «Ну да, люблю». А он: «Вы не могли бы рассказать про это? Ну так же, как вы тогда сказали?»

Когда вышла ваша песня «Провал», все журналисты про нее одинаково пошутили: мол, это полный «Провал».

Кирилл Иванов: Это было ожидаемо. Мне кажется, мы сами же и придумали эту шутку и начали шутить ее в соцсетях.


Ɔ. Для многих именно эта песня стала любимой композицией с нового альбома. А вам самим какие нравятся?

Женя Борзых: Мне очень нравится песня «Друг», потому что мы играем ее реже других. В записи ее вместе с Кириллом исполняет Thomas Mraz. На концертах это обычно не удается повторить: у Томаса очень много выступлений, гастролей, да и у нас тоже, и мы никак не можем сойтись графиками. А без Томаса получается не то. На концерте 29-го числа мы наконец-то исполним «Друга» в «правильном» составе — практически уникальный случай.

Кирилл Иванов: А мне нравится «Комната». В ней есть классное сочетание нежности и дерзости. Еще в ней отражается, как мне кажется, очень правильный взгляд на жизнь, когда все, что происходит, вызывает очень много радости. И конечно, есть несколько очевидных хитов, которые мне тоже нравятся. Например, «У нас есть все». С этой песней было все ясно с самого начала: она похожа на марш или на гимн. Когда мы дорабатывали ее, мы старались еще усилить это маршевое звучание, сделать песню такой, чтобы ее хотелось петь даже во дворе на лавочке.


Ɔ. В новом альбоме есть песня «1999». Это год, когда тебе было 15 лет. Этот момент был для тебя каким-то переломным?

Кирилл Иванов: Я был очень политизированным подростком. Интересовался всем, что было связано с войной в Чечне, ходил на митинги, читал журнал «Итоги». Еще у меня была футболка «Союз правых сил». Эта песня скорее не про что-то одно конкретное, это микс из подростковых ощущений и переживаний, мое воспоминание об этом возрасте.

Фото: Алексей Никишин


Ɔ. Женя, а ты каким была подростком?

Женя Борзых: В детстве я была открытой и общительной. Но потом, в подростковом возрасте, я вдруг года на три полностью ушла в себя. Целыми днями читала книги, смотрела передачи о природе, каталась одна на велосипеде и слушала музыку, ни с кем не дружила.


Ɔ. Сейчас многие говорят, что нынешние подростки особенные. Более смелые, честные, выходят на митинги. Вы летом ездили вожатыми в лагерь и общались там с подростками. Они действительно другие?

Кирилл Иванов: С одной стороны, старички вроде нас всегда так говорят про молодежь. С другой стороны, мне хочется верить, что они и правда более смелые и свободные. И хочется помочь им. Мне не нравится, когда взрослые говорят детям: «На вас вся надежда, вы молодые и смелые, вам и жить. А мы тут в сторонке постоим».

Что будет с этим молодым поколением — не знаю. Мы живем в такое время, когда все очень быстро меняется. Горизонт ожидания стал коротким. Ты знаешь только, что будет через месяц. А дальше просто черная дыра, в которой все исчезает. Это одновременно и страшно, и весело. Появляется много смешного: директор Росгвардии вызывает Навального на дуэль, рождаются мемы вроде Солсберецкого собора. И в то же время происходит много страшного, смещаются понятия о том, что хорошо, а что плохо. Приходится постоянно себе напоминать: «Да, перед едой нужно мыть руки, я ничего не перепутал, их по-прежнему нужно мыть». А вокруг в это время какие-то люди уже в луже моются.

Женя Борзых: Ощущение какого-то дикого и сюрреалистичного праздника вокруг. Мой любимый писатель — Кафка. У него всегда происходит какой-то апокалипсис: нет ни конца, ни начала. Перед читателем — просто набор очень странных обстоятельств. Много смешного и курьезного, но ничто ни к чему не ведет. Вот сейчас есть похожее ощущение.

Хочется, конечно, чтобы среди этих молодых людей появился какой-то новый герой, кто-то, кто сможет что-то поменять. Только вот герой — фигура обычно трагическая, ему всегда приходится чем-то жертвовать.


Ɔ. Кажется, ваш новый альбом как раз во многом про молодость и дерзость.

Кирилл Иванов: Сложно сказать, про что он. Когда что-то делаешь, ты это не анализируешь. Оно становится частью тебя. Это потом уже, спустя годы, можно посмотреть со стороны и спросить себя: «На что это похоже?» А в момент творчества ты не сочиняешь концепцию, а просто делаешь то, что хочется.

Фото: Алексей Никишин


Ɔ. А вы всегда делаете то, что вам хочется? Считается ведь, что в творческих профессиях нужно постоянно идти на компромиссы, чтобы угодить зрителю, читателю или слушателю.

Кирилл Иванов: В этом смысле мы довольно бескомпромиссная группа: постоянно меняемся, делаем то, чего от нас не ждут и не хотят. Мне кажется, в России только так и можно. Здесь нет музыкальной индустрии и нет человека, который сказал бы: «Ребята, чтобы достичь успеха, вам надо делать вот так вот». Если бы такой человек нашелся, может, это был бы даже интересный и полезный опыт. Но нам остается только полагаться на камертон, который находится у нас внутри, и делать то, что нам хочется. Да и к тому же, если человек делает то, что ему самому не очень нравится, не близко, он смотрится неорганично, и слушатели это понимают. Публика, конечно, дура, но не настолько, чтобы этого не замечать.


Ɔ. Но, когда не пытаешься оправдывать ожидания, многие перестают тебя любить.

Кирилл Иванов: Конечно. Я про нашу музыку много разного слышал. Но у меня кожа толщиной со стену. Недавно, например, видел передачу «12 злобных зрителей», там был наш клип, а потом какой-то человек показал красную карточку и стал говорить: «Нет, никогда на свете я это не буду слушать». И все в зале подхватывают. Я не придал этому значения. Это нормальная реакция.

Женя Борзых: Мы же не можем нравиться всем. Но и не нравиться всем мы тоже не можем. Вот, например, в театре, где я играю, ребятам, наоборот, очень понравился новый альбом. Они постоянно ходили и пели: «Все, что может провалиться, проваливается…» Это было приятно и круто, но все-таки неловко слушать свои песни, когда их поют твои коллеги.

Кирилл Иванов: У поклонников тоже есть свои ожидания, которые не всегда получается оправдывать. Некоторые начинают нарушать дистанцию. Думают, раз мы такие свойские ребята, то можно подловить нас после концерта и сказать: «Поехали к нам, у нас тут у друзей рядом квартира, чай попьем, споете нам песню, которую на концерте не спели».

Женя Борзых: Да, многие ожидают, что мы будем с ними тусоваться, трепаться. А потом разочаровываются: «Вы, оказывается, не такие».

Кирилл Иванов: В какой-то момент просто приходится смириться с тем, что ты не можешь всем угодить и понравиться. Я и друзьям-то своим не всегда могу угодить, что уж говорить о посторонних людях.


Ɔ. Женя, а тебе ведь когда-то тоже не очень нравилась «СБПЧ». Как получилось, что вы стали вместе работать?

Женя Борзых: Да, я не сразу прониклась. Мне нравились какие-то песни, но не так, чтобы очень.

Кирилл Иванов: А я вот был Жениным фанатом, знал ее по предыдущим группам, где она играла. Попросил у общих друзей, чтобы они нас познакомили.

Фото: Алексей Никишин

Женя Борзых: И вот сижу я дома, нечесаная, с младенцем на руках — у меня тогда сын еще совсем маленький был. И тут приходит Кирилл и предлагает что-нибудь вместе делать. Мне тогда было не до того. А потом у «СБПЧ» вышел альбом «Я думаю, для этого не придумали слово», я сходила на концерт — это было так круто! Я привыкла, что в записи, кроме голоса Кирилла, ничего не слышно, музыка где-то на заднем плане. А тут я услышала все вместе, а еще были видео и свет… И я решила, что нам надо подружиться. Принесла Кириллу тонну своих стихотворений и сказала: «Я вообще не понимаю, как писать песню, бери эти стихи и делай что хочешь». Так появилась песня «Африка». С тех пор мы работаем вместе.


Ɔ. «СБПЧ» постоянно переживает какие-то метаморфозы. Что изменилось на этот раз?

Кирилл Иванов: Наш новый альбом получился танцевальным, и мы даже в песнях об этом говорим. Я буду рад, если люди будут под него просто скакать, можно даже не вслушиваться в текст. У Арсения Морозова из группы Padla Bear Outfit есть строчка про то, что в России танцуют под слова. Так вот, мне бы хотелось, чтобы под этот а

snob.ru

Кирилл Иванов о совершенстве женщин, глупости и отцовстве — Wonderzine

Но это, допустим, мнение постороннего человека. Но у нас есть родители, друзья, и они тоже влияют на то, как, нам кажется, мы должны жить.

Родители… Еще одна классная история. Моя бабушка коллекционирует все публикации о нас, вырезает, складывает. И когда мы переезжали, мы с ней созванивались. Я ей говорю: ты отложила все что надо, сложила в коробки? Да, говорит, знаешь, я все разложила, посмотрела и поняла, что пик у тебя был в 2008 году. Она так искренне, честно сказала это.

Когда ты говоришь слово «музыкант» в России, у тебя неизбежно возникает вилка: либо ты популярный, обеспеченный человек с плохим вкусом, либо ты человек с очень хорошим вкусом, талантливый, но у тебя нет ни денег, ни популярности. Есть ощущение, что люди, которые здесь занимаются хорошей музыкой, немножко святые.

Ну да. Но ведь в конечном итоге я делаю это для себя. Мне странно было бы требовать чего-то взамен. Когда я первый альбом записал, то через знакомых передал его нескольким людям и ждал их мнения. Они так вежливо сказали: всякое бывает. Момент, когда вышла пластинка, я запомнил на всю жизнь. У нас была презентация в «Актовом зале», альбом издал Нестеров. Я ехал в плацкарте Москва — Петербург, у меня лежало 50 авторских дисков и я думал: я могу сейчас умереть, больше ничего не надо мне вообще.

Потом стало понятно, что никому не нужны диски.

Да нет ничего вообще, выжженная земля. Проблема России в том, что всего по одному: один режиссер, один писатель, один музыкант. Всего очень мало. На 140-миллионную страну. Контекста нет. Люди перестают слушать новую музыку в 30 лет вообще. Взрослые люди в России слушают либо то, что они считают серьезной музыкой — классическую, либо то, что слушали в юности. Мы много ездим, и начинаешь замечать, что если в любом городе есть 10–15 человек, которым что-то интересно, то все сразу становится круто, они вокруг себя объединяют других людей, что-то делают. Я был 85 тысяч раз в Перми, и из них 75 тысяч раз — с концертами. Там на протяжении нескольких лет был миллиард выставок, концертов на невероятном уровне, я такого в Нью-Йорке не видел. И все равно нам жаловались: у нас тут дыра, тоска, варяги эти приехали, понавезли нам…

www.wonderzine.com

8 вопросов группе СБПЧ — интервью с солистами

«Самое большое простое число» — это инди-коллектив с более чем десятилетней историей. То, что когда-то начиналось «Динозавром», в ушедшем году продолжилось необычным альбомом «Мы не спали, мы снились».

В начале января в Петербурге прошел музыкальный фестиваль One Love. Корреспондент Пятого канала Влада Гракова взяла интервью у группы СБПЧ; на вопросы отвечали солисты Кирилл Иванов (К) и Евгения Борзых (Е).

Как постоянные фанаты отнеслись к последнему альбому?

Е: Тебе что-то писали разъяренные слушатели? What a fuck?

К: Слушайте, да ничего. Если мы не считаем одну бутылку с зажигательной смесью, которую мне кинули в окно фанаты.

Е: Нет, это вообще не считается.

К: Не, ничего не было, все были довольны.

Е: Тем более ты не знаешь это фанаты тебе кинули или…

К: Или поклонницы, да.

Как Евгения повлияла на новый альбом?

Е: Я привнесла себя любимую!

К: Нееет! Ничего она не привнесла, сколько бы Женя не хотела тешить свое эго. Ничего она туда не привнесла. Скорее вынесла там всякий сор из избы.

Е: Привносит, да, только скептик Кирилл Георгиевич Скептик Иванов, а всё остальное… Я — помощница, поймите правильно!

Это правда, что вы не любите аббревиатуру СБПЧ?

К: Нет, я нормально. Вообще очень мало вещей осталось мире, которые я не люблю.

Как встретили Новый год?

Е: Суперски отпраздновали. Праздновали на Тверской, и был концерт.

К: Мы концерт играли. Он начался в десять минут 1 января, мы стояли за сценой в момент наступления Нового года, потом вышли на нее и сыграли концерт. Классно, весело!

Е: Бомба, всем бы так. У нас пушки стояли на сцене нам тепло было.

Е: Мы согревались теплом друг друга, радостью от того, что мы вместе и больше нам ничего не надо особо.

YouTube / sbp4

Какие планы на 2019-й?

К: Про новые лица трудно сказать. Чего ожидать в 2019 году? Тоже как бы не знаю, вообще мы сейчас работаем очень серьезно. Вся группа этим занята, и внешние силы привлечены на импровизационный спектакль Евгении Борзых.

Е: Ну зачем?! Ну хорошо. Мы не хотели говорить, просто это еще пока в стадии разработки идея находится. Основная концепция уже ясна, но сейчас мы все из группы, и я в первую очередь, потому что это мой спектакль, работаем над построением сценария. Внутри него будет очень много импровизации.

К: Так называемые реперные точки.

Е: Вокруг них моя импровизация. Это основное пока — над чем мы с группой бьемся.

Когда ждать спектакль?

К: Скорее осенью. Это вещь непростая, параллельно ведем переговоры с разными театрами.

Е: С площадками разными.

Новогоднее желание. С кем бы вы загадали фит?

К: Я с Харатьяном хочу фит. С Дмитрием Харатьяном.

Е: А кого мы сейчас обсуждали? Я бы с Бадюком.

К: Сергей Бадюк — он один из наших любимых актеров.

Е: Он супер крутой. Мы недавно посмотрели фильм «Гоголь» и убедились в этом еще раз.

Смотрели «Голубой Ургант»?

Е: Я не видела.

К: Я видел на перемотке. Мне кажется, что сам факт существования такого — это класс.

Е: Ты очень толерантно.

К: То, что это есть, эта затянувшаяся на час с небольшим шутка, что она существует в природе — мне очень нравится. Приятно это осознавать. Кроме того, «Голубого Урганта» делали разные мои товарищи и друзья, поэтому что же я еще скажу, кроме того, что они большие молодцы.

«Затянувшаяся на час шутка» — это сарказм?

Е: Сарказм из уст Кирилла Георгиевича? Никогда!

К: Чтобы я что-то саркастичное сказал? No fucking way, ни за что! В смысле, что, наверное, в какой-то момент у зрителя возникает ощущение, что уже too much! Группа Little Big — это самый был пронзительный момент, когда они пели песню «Любе» а капелла, это было очень красиво.

Е: Вот ради этого посмотрю.

Говорят, что вы неохотно выступаете на корпоративах!

К: Неохотно?! О, это очень удачный момент для небольшой рекламы. Мы очень охотно выступаем на корпоративах.

Е: Супер, я с удовольствием. Если что, я уговорю Кирилла Георгиевича Скептика Иванова и объясню ему, что корпоративы — это круто.

А кто заказывает?

К: Не знаю. Это разные люди.

Е: Высшая школа экономики у нас была.

К: Последние несколько раз мы выступали в каких-то университетах.

Е: В «Сколково».

К: Иногда на каких-то выпускных, иногда презентации одежды, духов, шнурков.

Ранее Пятый канал рассказывал о музыкальных новинках декабря.

www.5-tv.ru

Редакция слушает новый альбом «СБПЧ» — The Village

Сразу признаюсь: я никогда не слушал группу «СБПЧ» и никогда ей не интересовался — хватило увидеть квази-ЛГБТ-клип, который нагло подменяет понятия сестринства и сексуальной раскрепощенности влажными мечтами гетеросексуальных мужчин. В России так можно (а еще можно быть героем молодого поколения, публично говорить «ненавижу геев» и продолжать штамповать солдауты, на которых будет радостно прыгать не только ЦА группы, но и сотрудники прогрессивных медиа, но это уже совсем другая история, к «СБПЧ», к счастью, не имеющая никакого отношения). Знаю только, что Илья Барамия — участник «СБПЧ» — делает хорошую музыку для проекта «Аигел».

Так же и на альбоме «Мы не спали, мы снились» — сама музыка сделана качественно, и все это диско с фанфарами звучит как надо, но к текстам претензий настолько много, что я даже не знаю, с чего начать. Наверное, с бессмысленного фонетического онанизма вроде «тут и там мы бьем в тамтам» — эдакой подготовки к тяжелой артиллерии в форме строчек, где буквально поется «это ласковый спецназ, у тебя подбитый глаз». После такого даже Элджей кажется певцом Принцем. Если это писалось для студентов, которые до сих пор экспериментируют с джинсами скинни и клетчатыми рубашками, тогда все понятно — хотя так ведь даже в H&M уже сложно одеться. Но как можно сочинять песни со строчками «впереди радость и смех» в стране, которая только что переизбрала президента, при котором успело вырасти целое поколение? Только не говорите, пожалуйста, что это все ирония и абсурд — станет только хуже.

В общем, я не понимаю, почему Кирилл Иванов четыре минуты тянет «я обещал никогда не выключать, но я отключил телефон» и даже пытается обозначить дерзкий пацифизм: «Мы мусоров называли „копчики“, в прохожих плевались черешнями, солдатам кричали: чего вы тут топчите?» — может, потому что я впервые осознанно заставил себя включить эту группу. Впрочем, ситуацию несколько улучшил (но не спас) дабовый трек «Друг» при участии певца Томаса Мраза — пример того, что петь можно не настолько плохо, достаточно просто иметь подходящий голос с удачно подобранным эффектом. Последний трек — неприятную попытку монументально закончить совершенно пустой альбом — я даже не дослушал до конца. Вот тут одна из цитат как раз будет уместна: «Ну все, горшочек, не вари».

www.the-village.ru

Солист «СБПЧ» Кирилл Иванов о новом альбоме и современной музыке – Москва 24, 07.10.2013

Выступление «СБПЧ» в «Мастерской». Фото: facebook.com/sbp4band

5 октября в «Мастерской» выступили два коллектива: питерцы «СБПЧ» и белорусы «Кассиопея». Концерт был приурочен к выходу пластинки «СБПЧ и Кассиопея поют песни друг друга», идея которой родилась между альбомами «СПБЧ» «Флэшка» (2011) и «Лесной оракул» (2012).

Помимо композиций с пластинки, «Самое большое простое число» впервые за долгое время исполнили старую программу квартетом. Дело в том, что летом «СБПЧ» выступали дуэтом (Илья Барамия и Кирилл Иванов), а на концерте группа вновь собралась вместе.

Коллектив «СБПЧ» был образован Кириллом Ивановым и электронным дуэтом «Елочные игрушки». Их дебютный альбом вышел на лейбле «Снегири» в 2007 году. Если вначале музыка создавалась из обрывков различных записей, тресков пластинок, звуков старых синтезаторов, то в конце музыканты взяли в руки гитары, полностью преобразив звучание.

M24.ru пообщался с фронтменом «СБПЧ» Кириллом Ивановым, узнал у него о знакомстве с «Кассиопеей», о новом альбоме и о ситуации с современной российской музыкой.

— Как узнали про «Кассиопею»?

— Про «Кассиопею» мы узнали на гастролях в Минске в конце 2008 года. Кого-то слушаешь из вежливости, что-то мимо пролетает, а тут нам открылась невероятная музыка, которую мы всегда хотели услышать. После этого мы подружились и стали периодически выступать вместе. Тогда у них не было никаких официальных альбомов, лишь записи.

Идея очень классная и простая: когда ты любишь какую-то музыку, ты ее очень вдумчиво слушаешь и думаешь «здесь можно сделать вот так, а здесь по-другому». И еще это интересное приключение для тебя самого, когда слышишь собственные песни, сделанные иначе.

— Где будете гастролировать?

— Мы едем в два огромных тура: один по Украине и югу России, второй – по Сибири, начиная от Красноярска и обратно.

Кирилл Иванов. Фото: facebook.com/sbp4band

— Когда ты начал увлекаться музыкой?

— Мне было тогда лет 16, у нас была группа товарищей, мы выступали пару раз. Впоследствии все мои идеи и наработки были реализованы в других проектах.

— Альбомы «Флешка» и «Лесной оракул» кардинально отличаются аранжировкой от ранних работ. Как вы пришли к новому звучанию?

— По нашим меркам над «Флешкой» мы работали долго — пару лет. Это был очень радикальный поворот, и он закончился только сейчас, когда мы увидели его плоды. Все получилось именно так, как мы и придумали. Для меня этот этап закончился тем, что мне прислали ролик с Youtube, где дети поют песню «Снежный человек». Нам удалось написать ее на других аккордах так, чтобы люди хотели ее петь.

Причем дело не в стихах, а в песне. Стихи уже сами по себе обладают ритмом, который редко совпадает с музыкой. Поэтам важен внутренний ритм, и это имеет малое отношение к песням и текстам. В композициях же появляется другое, отдельное измерение. Сейчас процентов 90 людей, которые ходят на последние концерты, не знают про предыдущие альбомы.

— Общаешься с бывшими участниками «СБПЧ оркестра», в частности, с лидером «Есть Есть Есть» Михаилом Феничевым?

— Да, оба Михаила (Феничев и Ильин – прим.ред.) — мои лучшие друзья, я с ними постоянно общаюсь.

Квартет «СБПЧ». Фото: facebook.com/sbp4band


— Как пишешь тексты — устраиваешь «мозговой штурм»?

— Нет никакого мозгового штурма, все постепенно вырастает из какой-то строчки, при этом надо так сцепить их с мелодией, чтобы это работало – чтобы был грув, драйв.

— Летом вы выступали вдвоем с Ильей Барамия. Теперь вы будете дуэтом?

— Да, мы и альбом сейчас пишем дуэтом. Он готов на 75 процентов, а выйдет примерно весной, рабочего названия пока нет. В отличие от предыдущих двух пластинок, на нем будут сторонние музыканты. При этом он будет целиком электронный — как ни один предыдущий альбом «СБПЧ».

— Одно время ты работал журналистом. Какое у тебя образование?

— Я учился в университете на врача, на журналиста не учился – работал просто, надо было деньги зарабатывать. И это был простой, ясный и понятный способ.

— Клип «Это» связан с поиском работы?

— Нет, его придумали товарищи-журналисты Саша Уржанов и Рома Супер. Это целиком их идея, и они попросили выступить меня в такой роли.

— Сейчас где работаешь?

— У меня с друзьями есть бар «Мишка» и кафе «Общество чистых тарелок» в Петербурге. Сочетать конечно сложно, но чем больше дел, тем интереснее.

— Помимо России где еще выступали? Как отличается публика?

— На Украине и в Белоруссии. Во всех городах публика разная: в Минске классная публика, в Петербурге более закрытые, спокойные, сдержанные. Все определяется георгафией – чем южнее, тем бодрее.

— Что можешь сказать по поводу российской музыки – ожидаешь каких-то скачков?

— Вокруг все время одни скачки, какие-то прыжки в мешках. Я не вижу никаких проблем в русской музыке. Тот же Антон Севидов (основатель групп «Неонавт» и Tesla Boy – прим.ред.), группа On The Go. Не хочется думать про музыку, как про гонку — она никому ничего не должна. Когда ты это осознаешь, это освобождает: у тебя нет расчетов на ожидание, не хочешь кому-то понравиться.

— Кого можешь выделить среди современных русских групп?

— Lemon Day, «Кассиопея», Надя Грицкевич, Женя Борзых, у которой был проект «Прогоним песню» и группа Dsh! Dsh!, также мне нравится краснодарская электронщица Ishome и еще многие и многие другие. Среди зарубежных – мне нравится все, что делает Дэймон Албарн (фронтмен групп Blur, Gorillaz), Джеймс Мерфи (LCD Soundsystem), а в основном я сейчас много слушаю африканской музыки.

— Такую, какая была на твоем подкасте для Follow Me?

— Да, мы договорились – я дома с пластинок записал микс, правда там ее немного. Однако именно африканские мотивы вдохновлялы нас при работе над альбомом. Причем этой музыки реально непочатый край — можно копать и копать. Кроме нее еще каждую секунду появляется что-то новое. Так что скачок уже произошел – стоит лишь посмотреть по сторонам и понять, что уже всего хватает.

Дмитрий Кокоулин

www.m24.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о