«Выживаем как можем». Выгодно ли быть фермером в России? | Люди | ОБЩЕСТВО

Владимир Слёзко. Фото: АиФ Брянск/ Ольга Момот

Владимир Слёзко три раза в неделю привозит в Брянск из Клетни козье молоко, сыр, сметану, масло и творог, изготовленные на небольшом семейном подворье. С некоторых пор – это единственный источник дохода для его многодетной семьи.  Однако, несмотря на то, что спрос на экологически чистые и натуральные продукты в большинстве крупных городов сейчас растёт, со сбытом у фермера одни проблемы.

Рогатые кормилицы

Ольга Момот, «АиФ Брянск»: Владимир, скажите, как решились открыть собственное дело во время кризиса, к тому же молочная отрасль – не самая прибыльная в сельском хозяйстве?

Владимир СЛЁЗКО, начинающий фермер молочного производства, родился и живёт в Клетне. Женат, воспитывает трёх дочерей.

Владимир Слёзко: Собственно, кризис и подстегнул к тому, чтобы начать заниматься натуральным хозяйством. Раньше такой нужды не было, коз держали только для себя. На заработки постоянно ездил в Москву, но сейчас и в столице с работой стало сложно, а в деревне кроме как своим трудом ничем больше не заработаешь. Вот и пришлось возрождать традиции предков. Подумали с женой и решили маленькую семейную ферму открыть. Построили сарай просторный, на сбережения купили коз. Конечно, поддерживать хозяйство на плаву непросто, но мы пока не жалуемся.

— А почему именно козы, а не коровы?

— Мой отец всю жизнь коз держал, сам делал из молока сыр, сметану и творог. Можно сказать, на этих домашних продуктах я и вырос, поэтому, наверное, и не болел никогда. Себе в подворье этих животных взял, когда у меня уже свои дети появились, и они, как это бывает, стали часто простужаться. Но как только в их меню появились продукты из козьего молока, все проблемы сразу отступили. Кроме того, с козами хлопот меньше. Они не такие своенравные, как коровы, их проще пасти и содержать не так обременительно.

— Современная пищевая промышленность приучила нас к ароматизаторам, загустителям, добавкам, консервантам, люди вообще помнят вкус натурального молока, творога?

— Нескольким поколениям действительно известен только вкус порошкового молока. И лишь те, кто вырос в деревне, у кого было собственное хозяйство, понимают всю ценность натурального продукта. Большинство городских жителей лишь со временем начинают осознавать разницу. Хотя, если объективно смотреть правде в глаза, в магазинном молоке или мясе уже давно нет никаких полезных веществ — сплошные химикаты, причём за наши с вами деньги. И в ущерб здоровью.

Сделано с любовью

— Большинство фермеров сейчас жалуются не на проблемы с производством, а на трудности со сбытом. Действительно ли продавать готовую продукцию действительно негде?

— Негде и некому. Например, в Клетне козы есть почти в каждом хозяйстве, и все несут излишки на рынок. Для брянских молочников такого понятия, как рынок сбыта, давно уже не существует. И никто ничего не делает для того, чтобы решить эту проблему. Может, конечно, в других регионах такая же ситуация, не берусь утверждать, но у нас ни специализированных ярмарок, ни базаров как не было, так и нет. Вот каждый и выживает, как может. Я, например, несколько раз пытался договориться о поставках в местные магазины, но мне предложили совсем смешную цену, даже не по себестоимости. А мне ещё и семью кормить нужно. Знаю, что я далеко не единственный, кто столкнулся с такой проблемой. Такие примеры сплошь и рядом.

Владимир Слёзко.

— Трудно, наверное, содержать целое подворье вдвоём с супругой, с чего обычно начинается ваш день?

— У нас пока скромное хозяйство – всего 20 коз. Каждую нужно подоить, накормить, поэтому встаём рано, где-то часов в шесть. После исходя из надоев начинаем рассчитывать, куда и сколько молока нам понадобится. К примеру, чтобы приготовить один килограмм натурального сыра, нужно девять-десять литров цельного молока. При среднем надое от одной козы в два литра на многое рассчитывать не приходится. К счастью, сыр – не самый популярный продукт, гораздо чаще люди приходят именно за молоком.

— Откуда вы знакомы с технологией приготовления сыров, для этого ведь нужны специальные знания?

— Во времена свободного доступа к Интернету, это не проблема. К тому же трудно только первые два-три раза, а потом руку набиваешь, смотришь, чего не хватает, и исправляешь ошибки, если они есть. Конечно, когда мы стали производить сыр, творог и сметану для продажи, все технологии были уже усовершенствованы.

Заслужить доверие

— Как думаете, почему у нас так много сейчас фальсификата на прилавках, отголоски санкций?

— Думаю, дело не столько в санкциях, сколько в отношении производителей к своей продукции. Массовое производство — всегда охота за прибылью, а она часто идёт в ущерб качеству. Мне, например, стыдно продавать молоко, которое меня самого не устраивает. К тому же, если я начну делать фальсификат — потеряю гораздо больше — доверие своих клиентов, которое так долго завоёвывал. Кроме того, я верующий человек и стараюсь всё делать на совесть, чтобы люди остались довольны и приходили ко мне снова.

— За государственной поддержкой не пробовали обращаться?

— Пробовал, а смысл? Развиваться дальше — не проблема, это вам любой фермер скажет, но нужно, чтобы этот рост был оправдан. Иными словами, пока рынок сбыта в регионе не работает и продавать «свойский» продукт невыгодно, для чего наращивать производство?

Смотрите также:

bryansk.aif.ru

Как живут начинающие фермеры-сыроделы на Южном Урале и почему они будут делать сыр, несмотря ни на что

https://www.znak.com/2019-10-01/kak_zhivut_nachinayuchie_fermery_syrodely_na_yuzhnom_urale_i_pochemu_oni_budut_delat_syr_nesmotrya_n

Архангельское — небольшое село в получасе езды от Челябинска, на краю Сосновского района. Главная улица, вопреки ожиданиям, не носит имя Ленина — она Центральная. Здесь около года назад появилась крошечная сыродельня, основанная на удачном (во всяком случае, пока) сплаве мечты и опыта. В августе молодое, еще не вставшее крепко на ноги предприятие взяло «золото» и «бронзу» ежегодного фестиваля сыра в подмосковной Истре, на ферме знаменитого теперь сыродела Сироты.

— По красивой дороге поедем или не очень?

Дорога, по которой нас на пожившем «УАЗ-Патриоте» повезли на ферму, откуда сыродельня получает молоко, как оказалось, не самая красивая. И бывает не самой проезжей: на иномарке лучше не соваться — замена бампера обойдется в приличную сумму. Обратно пойдем другим путем, у живописного берега пруда, что на речке с забавным именем Биргильда. Местные вздыхают, что раньше было еще красивее. Но в половодье что-то размыло, и теперь некогда хороший пляж зарастает камышом.  

Игорь

За рулем Игорь Волков. Ему 41 год. Про себя говорит, что 15 лет работал головой, а последние лет 7 — не только головой, но еще и руками. По первому образованию он инженер-электрик, потом в том же университете — Южно-Уральском государственном — учился стратегическому менеджменту. Несколько лет зарабатывал на жизнь в конторе, которая прибирала к рукам и ставила на ноги коммунальные активы в городах Челябинской области. 

Сбежав из города без малого пять лет назад, Игорь поселился даже не в селе, а поодаль от него — посреди купленных им 10 гектаров. Там поставил дом, который, правда, по документам домом не числится: в России, по крайней мере, на тот момент, нельзя было купить поле и построить на нем дом, чтобы государство признало его домом. 

Другой сложностью было обеспечить новое хозяйство всем необходимым. Посчитал, сколько надо, чтобы протянуть свет, и решил, что дешевле вложиться в автономную систему генерации. Сначала она была комбинированная — из ветряка и солнечных панелей. Но потом от ветряка пришлось отказаться: в здешней лесостепи среднегодовая скорость ветра — три с половиной метра в секунду, а для нормальной работы ветрогенератора надо минимум пять. Зато солнечных часов в году вблизи Архангельского оказалось на 25% больше, чем в Москве. В качестве резерва — на случай затяжного ненастья — стоит бензогенератор, но он бывает нужен три-четыре раза в году.

В построенный за пару-тройку лет дом Игорь перебрался с семьей в 2015 году, оставив, правда, в городе квартиру. Когда после запуска сыродельни с деньгами стало туговато, туда вернулась супруга Ольга, теперь снова работающая банковским аналитиком. Там же живет старший сын-студент. Игорь шутит, что теперь у него нечто вроде гостевого брака, «очень освежает отношения». Здесь, на радость новым деревенским, родился второй сын. Но главных плюсов в своем собственном побеге из города Игорь видит два. Свежий, ни в какое сравнение с челябинским, воздух — его положительное влияние признали даже врачи. И огромный шаг навстречу мечте. 

Мечте жить и работать на природе Волков следовал довольно решительно: когда-то пробовал заходить в высокие кабинеты, убеждать областных чиновников принять специальную региональную программу — что-то вроде «Родового поместья» или «Семейного гектара». Самый яркий пример такой программы в России — в Белгородской области, где семья действительно может взять землю, заняться ее обработкой, построить дом, которое государство как-то признает… Сейчас сыродел Волков сам называет это утопией, по крайней мере, здесь, на Урале. 

— Так что не так с семейным гектаром? — интересуюсь, подпрыгивая на заднем сиденье. 

Вздохнув, Игорь рассказывает: когда шесть лет назад попробовал жить на земле, пришел к выводу, что для семьи, которая не собирается кормиться с земли, гектар — это слишком много. Толком не поднять, не обустроить. В большинстве случаев, как и у него самого, сложности будут даже с электричеством — не то что с газом, с хорошими дорогами… А тем, кому земля должна давать основной заработок, одного гектара будет явно мало. На Белгородчине, где села покрепче, народа в них погуще, да и климат помягче, возможно, сто «соток» — в самый раз. А за Уралом — уже нет. 

Потому Игорь, кстати, не верит и в «Дальневосточный гектар», на который три года назад сделало ставку правительство.

Чтобы стать собственником земли, хоть одного, хоть десяти гектаров, на Дальний Восток ехать совсем необязательно. По собственному опыту знает: нет проблем прийти в местную администрацию и спросить человека, который у них «по земле». Там обязательно подскажут, кто и на каких условиях продает землю. Даже рады будут: местной власти это дает надежду на то, что земля вернется из-под бурьяна и березняка, начнет обрабатываться, с нее пойдут налоги…

Набив шишек, Волков понял: заработать на земле можно продуктом с хорошей добавленной стоимостью. По сути, выбор невелик. Вино — это не для Урала. Другое дело — сыр.   

Юрий

Юрий Чернышов — многодетный отец: четыре дочери (старшей за 20) и трехлетний сын, родившийся уже здесь, в Архангельском. Семья переехала 15 лет назад из другого района Челябинской области — Октябрьского. По образованию и Юрий, и жена Наталья — ветеринары. Юрий и сейчас работает в местной ветслужбе — контролирует эпидобстановку в Архангельском и соседнем Томинском поселениях.

— А как же, — осторожно интересуюсь, — конфликт интересов? 

— Да нет, — отвечает, — никакого конфликта: должность же не руководящая, а крестьянское фермерское хозяйство оформлено на жену Наталью. 

Наталью мы видели всего пару минут, так что и поговорить не удалось. Помогла мужу и одной из дочерей собрать стол к обеду в доме и исчезла с хлопотами. На ферме Чернышовых куры, индейки, лошади, свиньи, но основу составляют козы, сейчас около 300 голов смешанной породы. В планах довести стадо до тысячи, чешской бурой короткошерстной, но для этого надо расширить ферму. Летом сделали новый доильный зал — сооружение, сильно похожее на большую теплицу, куда более основательное, чем продолговатый сарай, где коз доят сейчас. Неподалеку готов котлован под новое здание сыродельни. Когда построят его, путь молока из-под козы в котел займет не больше ста шагов. Рядом — выпас, 40 гектаров луга. Вся земля тоже в собственности.

Юрий — уже не молод, но крепок, коренаст и внешне довольно суров. Наверное, потому что то и дело приходится отражать удары. Ему и его семье. Однажды в доме устроили натуральное «маски-шоу». По чьему-то доносу искали наркотики. Не нашли. Юрий об этом рассказывает спокойно. Внутренне смирился с тем, что в любой момент все может повториться. Как раз сегодня очередной недовольный принципиальностью инспектора грозил «проблемами с ФСБ».

В Архангельском живет около тысячи жителей, так что это редкий случай, когда в состав поселения село входит одно, без других населенных пунктов. Несмотря на название, больше половины здешних жителей — башкиры, которые издавна жили в этих местах. В Архангельском есть и церковь Святого Михаила, и мечеть. 

Напротив дома Юрия теперь живут и узбеки, тоже фермеры, с десятками и даже сотнями гектаров земли, на которой большой семьей сеют картошку. Но сельское хозяйство уже давно не кормит основную часть жителей. Работу дает большой город.

— Меняется село? — спрашиваю у Чернышова.

— Меняются люди. Уже не те, что были еще 15 лет назад. Старое поколение помаленьку уходит, а те, что за ними…

Юрий в своем праве. «Маски-шоу» в доме — это еще что. Как-то ему сожгли большой сарай, где фермерская семья держала перепелок. Пробовали восстановить птичник — да где уж там? Пока занимались восстановлением, рынок ушел, покупатели переключились на других поставщиков. А для кого тогда работать? Поджигателей не нашли, да и не искали: написали, что коротнула проводка. Объяснили: «Иначе придется возбуждать дело, а это всем хлопотно будет. В том числе и тебе». Ходили слухи, что поджечь могли случайно, по ошибке. Кто-то с кем-то устраивал свои разборки и мог просто перепутать дома. Но недавно Чернышову сожгли еще и трактор. Так что в случайности он теперь не верит. Говорит, что когда людьми движет зависть, они способны на многое.

Amandi — это про любовь

По рукам Чернышовы с Игорем ударили с год назад. Для обеих сторон это стало решением трудностей, о которых расскажет каждый владелец стада и каждый сыродел. Одним куда-то надо было девать молоко, второму — где-то его надо брать, будучи на все сто уверенным в качестве сырья. Когда все сошлось, сыродельню сделали прямо у Юрия на дворе, в бывшем гараже, который сильно изменился внутри. 

В «предбаннике» мы подготовились к выходу в стерильное помещение, всё в белом кафеле, со строгим блеском нержавейки, с разными приборами и приспособлениями. Игорь встречает одетым по форме — с короткими рукавами, в классическом фартуке молочника. Радуется, что успели к самой зрелищной части — к концу створаживания, превращения молока в однородный глянцевый сгусток, который в разных направлениях режется специальным струнным ножом — лирой. Так из сгустка получается то, что сыроделы называют зерном. Далее следует отделение зерна от сыворотки, сброс ее из котла, а после — уже распределение сырной массы по формам и отправка под пресс. 

— В России молоко пастеризуют, то есть нагревают до 68 градусов, а потом быстро остужают до 32. Так предписано по нормативам, ими в стране целый НИИ занимается. Но в Европе фермерский сыр делают, главным образом, из непастеризованного молока, без лишнего нагрева. Он лучше, — делится Игорь.

— Значит, если сыр для себя, а не на продажу, то всякой без пастеризации?

— Именно.

— И если покупать, то как раз такой?

— Ну, да. 

Новую для себя профессию Игорь осваивал в Москве, в частной школе, ориентированной как раз на тех, кто начинает делать крафтовые сыры и стремится превратить увлечение в бизнес. Школа базируется на ВДНХ, она единственная в стране привозит иностранных спецов на лекции и мастер-классы. Еще были поездки за границу, стажировки на тамошних сыродельнях. Через месяц, когда козы сезонно прекратят доиться, наступит перерыв до начала февраля. Волков поедет в Углич, в тот самый НИИ маслоделия и сыроделия, повышать квалификацию. Это надо, потому что в планах увеличить производство сыра с трех тонн, получившихся по итогам первого года, аж до восьми. Для этого Юрий и хочет увеличить поголовье коз.

— Больше не надо. Если больше — есть риск утратить контроль за качеством, — поясняет Игорь.

За дверью — продолжение бывшего гаража. Темное, прохладное помещение (температура всегда постоянная — 12 градусов, влажность — тоже, 90%) с полками, на которых они — разноразмерные кругляши зреющего сыра. 

— Вот «Томм», это он взял «золото» в Истре. Вот «Азьяго», еще один из наших твердых сыров. А вот «Горгонзолла», с плесенью. Технически он еще не готов, но как раз сейчас довольно интересен на вкус, — рассказывает Игорь, разрезая головки, пробуя сам и давая на пробу нам. 

Много сортов здесь не делают, экспериментально пришли к тому, чтобы сосредоточиться на четырех, которые потерпят, если продавать их придется долго — от месяца до года.

 От того, что полежат, они хуже не станут, даже наоборот. Эксперименты с рецептурой продолжаются. Волков цитирует канадца Дэвида Эшера, одного из гуру современного крафтового сыроделия, которому не нравится индустриализация этого занятия, он всецело за импровизацию: «Хороший сыр случается».

— Здесь как раз об этом? — спрашиваю, указывая на латинское изречение по кругу сырной головки.

— Ну примерно. Фраза означает «Свободный духом, дикий нравом». Это о том, что мы дружим с природой.

— А «Amandi»?

Игорь рассказывает, что вторым ребенком ждали с женой дочку. И даже придумали ей имя — Любава. А когда родился мальчик, имя подсказало название для нового семейного дела. Знакомый знаток латыни подсказал, и «Любава» стала «Amandi».

— То есть это про любовь?

— Ну, да.

Незаметные люди 

К людям Игорь настроен более компромиссно. Говорит, здесь, в Архангельском, не так, как за сотню километров от Челябинска. И близость к городу, куда многие ездят если не на работу, то просто часто по делам или за покупками, делает свое дело.

О людях, живущих рядом, судит не понаслышке. Перед единым днем голосования ходил по дворам — как кандидат в депутаты сельсовета. Проиграл женщине из «Единой России», за которую проголосовало вдвое больше. До этого пытался возглавить поселение, хотел сделать Архангельское центром возрожденной сельхозкооперации. Но прямых выборов уже нет, а комиссия неожиданно сняла Волкова с конкурса. Причин не объяснили, но, в общем, и так было все ясно — конкурс был формальностью. Программу, с которой Игорь заявился на этот конкурс, кажется, даже никто не открывал…

Сам Игорь состоит в «Яблоке» — несколько лет назад стал симпатизировать партии, у которой в программе экологический манифест. Еще больше воодушевился, когда «Яблоко» вышло с программой «Дома, дороги, земля»: там как раз про родовые поместья, про жилье на своей земле. Но теперь призадумался: партия, кажется, хочет оставаться только городской. А село — постольку поскольку…

— Зря они так. Здесь, на селе, много тех, кто пытается или только хотел бы начать свое дело. Еще больше тех, кто готов приехать для этого из города. Почему партии этих людей не видят, не чувствуют? — задает Игорь риторический вопрос.

— Может, потому что здесь все равно проголосуют за «Единую Россию»? — эта моя реплика остается без ответа. 

Юрий, кстати, тоже партийный. И, кстати, в «Единой России». Уже не помнит, когда и зачем в партию вступил. Не может сказать, что его держит в ней сейчас. В его сбивчивом пояснении что-то крестьянское, в духе «пусть будет». Лежит себе в углу, никого не трогает, пить-есть особо не просит — авось, когда-то и пригодится… 

На вопрос о поддержке со стороны государства архангелосельские фермеры-сыроделы только смеются. 

— Вот программа у нас областная — «Начинающий фермер». Дают грант 3 млн на развитие, если наберешь баллы. А баллы начисляют, например, если у тебя больше 100 гектаров земли, больше 5 тракторов. Скажи, у какого начинающего фермера это есть? И если есть, ему эти 3 млн куда? Они уже совсем с другими оборотами.

Игорь, который поучился сыроделию в Чехии, готов многое рассказывать про то, как это устроено у них. Допустим, ты городской и захотел заняться сыроделием. Приходи с бизнес-планом, а если бизнес-плана нет, тебе его помогут составить. Обучат тебя за счет государства. Дадут подъемные. Освободят на пять лет от налогов и платежей. 

А если у тебя будут излишки, дадут адреса местных школ и больниц, которые начнут принимать твою продукцию.

О своем сбыте Игорь думает сам. Ему как технологу бы на сыродельне колдовать, вводить новые рецепты, писать под них новые технологические карты, за качеством следить. А вынужден пристраивать продукцию. 

В этот момент раздался звонок на мобильный. На предложение ответила челябинская сеть ресторанов и кофеен. Сыр пришелся по вкусу, готовы работать. Известию Игорь был рад как ребенок.

— Сам я не продавец. Ну не умею я продавать, хоть убей, — продолжил Волков. — А продавцов толковых днем с огнем не найти. Почему их не учат? Почему нас в сети не пускают? Где гарантированный сбыт? Разве не этим должно заниматься государство? Тем более нам всюду рассказывают про политику импортозамещения!

— А если политику отменят? Сыродел Сирота вот не устает просить президента не отменять…

— Это страшно тем, кто делает сыры на привозном, техническом молоке, закладывают высокую маржу. А мы — местное крафтовое производство, делаем сыр на своем молоке. Если из Европы снова повезут такие же сыры, то по цене, вдвое выше нашей. 

— Получается, эта политика вообще не про вас? 

— Ну да.

Репортаж готовился к публикации, когда Игорь сообщил, что он и Юрий выставили свою продукцию на региональной аграрной выставке в Челябинске, которую 1 октября посетил губернатор Алексей Текслер. Он попробовал продукцию сыроделов и вроде бы остался доволен. И сказал, что областное министерство сельского хозяйства поможет производителям крафтовой пищевки попасть на полки сетевых магазинов. Самого Волкова обещали еще позвать на совещание по поддержке сельских производителей. Вечером дала знать о себе и районная администрация. Теперь хочет тоже участвовать в развитии бизнеса архангелосельцев: помогать деньгами, с участием в выставках, причем даже в Москве.

Впрочем, Игорь и Юрий особенно были довольны тем, как посетители выставки-ярмарки брали их сыры.   

www.znak.com

Фермерству в России БЫТЬ | Fermer.Ru — Фермер.Ру — Главный фермерский портал

Представляем вашему вниманию книгу «Фермерству в России БЫТЬ»

В монографии дана широкая и многосторонняя оценка состояния фермерства в России, его успехи, неудачи и слабые стороны, а также потенциал для дальнейшего развития.
Во второй части представлен региональный опыт в преодолении факторов, мешающих развитию фермерства. Особое внимание уделено позитивной роли региональных властей в решении земельных проблем, в расширении и совершенствовании форм государственной поддержки разновеликих крестьянских хозяйств и их кооперативных объединений.

Книга рассчитана на широкий круг читателей: фермеров, политиков, чиновников, а также работников аграрной науки, преподавателей вузов, аспирантов и студентов.

Автор проекта и глав первой части книги, координатор и научный (смысловой) редактор глав второй части книги — Башмачников Владимир Фёдорович, доктор экономических наук, профессор, один из основателей фермерского движения в современной России, возглавлявший почти семнадцать лет Ассоциацию крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России, ныне главный научный сотрудник ВИАПИ им. А.А. Никонова, почётный Президент АККОР.

Книга подготовлена к 30-летию современного фермерства в России. В ней на материалах сельскохозяйственных переписей оценивается его состояние, успехи, неудачи и слабые стороны, а также потенциал для дальнейшего развития. Анализируются факторы, препятствующие более полной реализации фермерского потенциала, в том числе практика сдерживания и торможения.

Во второй части книги раскрывается опыт ряда регионов в преодолении факторов торможения
фермерства. Особое внимание при этом уделяется позитивной роли региональных властей в решении земельных проблем, в расширении и совершенствовании форм государственной поддержки разновеликих крестьянских хозяйств и их кооперативных объединений. Прослеживается трудный поиск конструктивного взаимодействия органов фермерского самоуправления с органами государственной власти. В книге приведены типичные примеры активного и плодотворного влияния фермеров на кооперирование крестьянских подворий, на сохранение и оздоровление жизни в сельских поселениях. В книге при честном раскрытии трудностей и несуразностей в окружающих фермерство внешних экономических условиях, способных вызывать уныние, всё-таки преобладает позитивная, оптимистичная тональность, основанная на осознанной вере авторов в торжество экономического и политического здравомыслия.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, которые уже в теме, и прежде всего на фермеров – виновников тридцатилетнего юбилея. Полезно будет почитать её аграрным и экономическим политикам, федеральным и региональным агрочиновникам, а также работникам аграрной науки, преподавателям вузов, аспирантам и студентам.


Скачать книгу

.

Авторский коллектив: Башмачников В.Ф. (главы 1-4; соавтор 5-9, 11; науч.ред.), Кожин А. П. (глава 5), Сергеев В.В. (глава 6), Байтемиров К.М. (глава 7), Варганов В.Ф., Еварестова М.С. (глава 8), Ефремов В.Н. (глава 9), Андриянов В.В. (глава 10), Сарайкин В.А., Пиреев И.И. (глава 11), Бальжиров Б.Г. (глава 12), Ковбас А.П. (глава 13), Егоров В.А., Абрамов В.А., Алексеев А.А. (глава 14), Конашенков А.А. (глава 15), Дорошенко Ю.В. (глава 16)

fermer.ru

Фермерские парадоксы – в чем проблема развития фермерства в России — AgroXXI

О вопросах, которые волнуют всех российских фермеров, рассуждает наставник Детской школы фермера «Покров» Сергей Викторович Галкин – это интересно!

«Пока главные участники нашего проекта еще школьники. Но они уже не просто школьники, но и учащиеся Детской школы фермера приюта «Покров». А значит, нам интересны не только нами посаженые деревца или «подведомственные» куры, но и все, что связано с отраслью.

Ведь в итоге наши воспитанники выйдут во взрослую жизнь, возможно, станут заниматься агро по-взрослому, и, конечно, будут сталкиваться со всеми взрослыми фермерскими проблемами. Быть в курсе событий нам помогают СМИ, интернет и, прежде всего, наш информационный спонсор — портал АГРО XXI. А форум на портале — это просто кладезь информации от первого лица, без всяческих прикрас.

1. Если хоть чуть-чуть поанализировать форум, то четко видно, что главная тема обсуждений наших фермеров – это сбыт, реализация продукции. Постов об этом больше, чем о выращивании чего-либо.

О том же самом, о реализации, хлопочут и АККОР, и Московский крестьянский союз, и практически все региональные фермерские объединения. Надо отметить, что региональные администрации нередко идут на встречу, в результате, открываются фермерские магазины, фермерские рынки – движение в этом направлении есть.

Но вот в чем парадокс: движение есть, а результатов – нет, проблема, решаемая уже два десятка лет, так и не решена. Фермеры, как мучились с реализацией, так и мучаются по сей день, и это отчетливо видно по обсуждениям на форумах, хотя в отчетных релизах чиновников – все гораздо красивее. А статистические данные о том, что очень значительная часть наших граждан, не доедает овощей, фруктов, а особенно мяса, молочки, рыбы даже до рекомендуемых медициной норм, переводит эту проблему в разряд самых насущных и парадоксальных. Люди недоедают, а фермеры не могут продать свою продукцию – смешно, если не было бы так грустно.

2. Откроем маленький секрет от нас, от маленьких фермеров. Те хозяйства, которые способны продавать свою продукцию хотя бы на 10% ниже средних рыночных цен – не имеют никаких проблем со сбытом. Все просто – не задирайте цены и люди, покупатели к вам потянутся.

А как их не задирать, если продуктивность повсеместно либо низкая, либо очень низкая, а производительность еще ниже?

Урожайность у наших фермеров, хоть по овощам, хоть по зерновым – в разы ниже европейской и молока от каждой среднестатистической коровы мы получаем  меньше, чем зарубежные коллеги. А вот по затратам, по себестоимости продукции – мы впереди планеты всей. Конечно, есть госдотации, субсидии. Но, во-первых, они не резиновые и при всем желании на всех не хватает. Да и надо ли повторять советскую закрытую систему распределений? Сможем ли мы конкурировать в открытом рынке, если санкции и антисанкции закончатся?

Сейчас мы уже рвемся экспортировать нашу сельхозпродукцию. А куда? В страны третьего мира за наши же кредиты, которые потом вынуждены прощать?

И вот, судя по всему, наше фермерство уперлось совсем не в недостаток торговых площадей и площадок, а в банальные себестоимость, производительность, продуктивность. Как говорят на форуме сами фермеры – резко упали прямые продажи – из рук в руки. То есть, ни кооперация, ни перекупщики, посредники, ни наличие фермерских магазинов здесь ни при чем. Производители не в состоянии цены снизить, а потребители не в состоянии покупать по таким ценам.

3. Вторая, часто обсуждаемая проблема фермерства – это кооперация. Но обсуждается она чаще всего отнюдь не фермерами, а знающими людьми в больших кабинетах, на официальных симпозиумах и совещаниях. Вроде всем все понятно – объединение ресурсов, кооперирование выгодно, и это подтверждает многолетний и многочисленный зарубежный опыт. Ан – нет, не спешат фермеры кооперироваться!

Недавно слушали интервью, которое взял наш, Детской школы фермеров «Покров» инвестор, благотворитель, известный радио и телеведущий А. Хабургаев у председателя Московского крестьянского союза В. Тимофеева. И о чем же пошел разговор – конечно, о реализации и, конечно, о кооперации. (Почему-то практически всегда кооперация обсуждается в связке с реализацией). И, как деликатно выразился председатель МКС Василий Сергеевич Тимофеев, объединяться, кооперироваться, фермерам мешает природная недоверчивость.

Природа этой недоверчивости на поверхности – не защищенность собственности. Понятное дело, просто так собственность не отбирают, а только по закону, но законов таких, упрощающих изъятие собственности, наштамповали уже целый пакет и останавливаться не собираются. Конечно, можно обратиться и в суд, но что-то судов, выигранных простыми гражданами у чиновников, не припоминается.

Раньше мешали нам развиваться зимние холода, летняя жара, осенние дожди, теперь вот еще и природная недоверчивость, а коли она природная – однозначно быстро не исчезнет. Видимо, из той же природы и сознательное нежелание части фермеров развивать хозяйство, заниматься товарным производством, ограничиваясь хозяйством натуральным, только для удовлетворения нужд семьи.

4. Как всем известно, основополагающее, базовое, деревнеобразующее направление в с/х – это животноводство. Именно оно дает круглогодичную занятость селянам, в отличие от полеводства, которым можно заниматься и вахтовым методом, особенно, если не заморачиваться с севооборотами, истощением почв и всяческими почвенными эрозиями. Именно животноводство стабилизирует финансовое положение фермерских хозяйств.

А что такое животноводство? – это, по разным оценкам от 70 до 90% корма. О процентах можно спорить, но в том, что без кормовой базы животноводства просто не бывает – в этом мнении едины все.

А что у нас с кормами? Как кричит форум – дорожают, дорожают и дорожают. Правда, относится сказанное к зерну, к комбикормам – и это при рекордных-то урожаях зерна! А иных, более дешевых, но качественных кормов, наши фермеры, практически не знают и тем более не получается такие заготавливать или покупать.

Статистика говорит о том, что скотину мы не докармливаем почти наполовину и особенно не додаем то, что ей более всего необходимо – белка.

И вот отсюда еще один парадокс. Крупные животноводческие хозяйства ведут заготовку кормов, причем, зачем-то и сена, и сенажа, и силоса сразу, одновременно. Посмотришь по сводкам – некоторые заготавливают по 2, 3 и даже пять потребных норм. А посмотришь сводки этих же хозяйств, спустя месяца три-четыре — упало молоко. Что ж оно, родимое, падает при таких-то кормовых запасах?

Как-то довелось мне перед Новым годом объехать ряд хозяйств на предмет лабораторного исследования заготовленных сена и силоса. Менее 10% — 3 класс, а остальное, уже в декабре – некондиция. При том, что по физическим объемам, планы заготовки иногда выполнены и даже перевыполнены.

Несмотря на то, что зарубежная практика и отечественная наука уговаривают шире использовать более дешевые грубые, зеленые, травяные корма – тут фермеры тоже на агитацию поддаются плохо.

Понять их можно. Что такое качественное и дешевое сено, качественный и дешевый сенаж – это техника, техника и техника. Нужна техника современная, производительная, о которой фермеры и не мечтают, потому что купить такую не на что, а и купят – эффекта не получается.

Хорошей высокопроизводительной технике нужны большие площади, умелая эксплуатация, грамотная организация работы, максимальная загрузка.Только тогда можно заготавливать сено, сенаж, с минимальной себестоимостью и максимальным качеством, полностью обеспечивающем потребности скотины в питательных веществах и, прежде всего, в белке. Это возможно только в специализированном на кормопроизводстве хозяйстве.

Сенаж – это практически свежая трава, которая в герметичной упаковке может храниться до 3-х лет без значимой потери качества, то есть закупленные, но не использованные корма не пропадают, а могут перейти на следующий год.

Да, сено, сенаж не дают рекордов в продуктивности, а вот в рентабельности скотоводства легко обходят зерно, комбикорма.

Сенаж из белковых трав хорошо поедается и усваивается не только КРС и МРС, но и свиньями, и птицей. Кроме того, по этой технологии можно заготавливать и фуражное зерно – зерновые скашиваются в молочно — восковой спелости и пакуются, и хранятся, без применения дорогих зерноуборочных комбайнов, без дорогих сушилок, пожирающих дорогую энергию, без дорогих услуг элеваторов.

В настоящее время все фермеры планируют максимум надоев на лето в надежде подкормить коров на летней травке. Но так делают все, поэтому, закупочные цены на молоко летом – минимальны, а то и вовсе молзаводы отказываются принимать фермерскую продукцию. Заготовленный высокобелковый сенаж позволяет максимум надоев перенести на зиму и сдавать молоко по максимальным ценам – молзаводы зимой зачастую сырьем недогружены.

5. И вот поразмыслив, мы в нашей Детской школе фермера решили, что взрослые решают проблему реализации не с того конца, как часто бывает, борются со следствием, а не с причиной.

Конечно, фермерские магазины, рынки – нужны, но при высоких ценах и низкой покупательной способности, а она еще долго будет понижаться, проблемы с реализацией будут только нарастать.

Основным направлением сельхозпроизводства Детской школы фермеров «Покров» должно стать кормопроизводство — выращивание высокоурожайных, высокобелковых трав – люцерны, козлятника, амаранта, люпина и их заготовка – кошение и упаковка в ПВХ пленку, ПВХ рукава.То есть, производить максимально качественные корма с минимальной себестоимостью, что является основой снижения затрат на производство животноводческой продукции и дает возможность реализовывать ее по более низким ценам, не теряя рентабельности. Данное направление позволит нам полностью обеспечить приют «Покров» своей животноводческой продукцией, позволит обучать ребят на современной технике по современным технологиям.

А наши инвесторы, благотворители, фермерские хозяйства и ЛПХ получат преимущественное право закупать у Детской школы фермеров качественные, высокобелковые, герметично упакованные корма с доставкой в хозяйство или с выращиванием и заготовкой прямо в хозяйстве!

Сотрудничающие с Детской школой фермеров «Покров», инвестирующие в ее развитие, в создание мобильного кормозаготовительного комплекса, могут заняться именно своим животноводством, не тратя силы, время и финансы на самостоятельную заготовку кормов. Контакты вы можете найти по ссылке или связаться с нами через редакцию портала AGRO XXI.

Современная техника для заготовки кормов – мобильна, посему способна обеспечивать кормами КФХ и ЛПХ не только в Московской области, где находится Детская школа фермера, но и во всех прилегающих к Московской областях территориях. Кроме того, мобильный кормозаготовительный комплекс, укомплектованный современной высокопроизводительной техникой – это и своего рода МТС.

Ведь ни для кого не секрет, что нашему сельхозпроизводству катастрофически не хватает техники, а та, что имеется, больше годится для музеев, чем для работы в поле. В советские времена, в годы острой нехватки сельхозтехники МТС – машинотракторные станции в короткие сроки решили эту проблему. То есть, именно техника Детской школы фермеров «Покров» могла бы работать не только на заготовку кормов, но и оказывать услуги КФХ по Московскому и прилегающим регионам в почвообработке, особенно, в обработке залежных, закустаренных земель с применением мульчировщиков, ротоваторов, в уборке и вывозке урожая.

Для нас – это вполне реальный, альтернативный вариант закупить и грамотно использовать комплект высокопроизводительной техники, чего не может себе позволить отдельное фермерское хозяйство, а тем более ЛПХ.

Мобильный кормозаготовительный комплекс, машино-тракторная станция — это и есть та самая инфраструктура, о которой так давно, много, но безрезультатно говорится на высоких совещаниях. Это реальная возможность увеличить и поголовье, и продуктивность скота при снижении затрат на корма, увеличить производительность труда. А значит, при снижении затрат, появится возможность снизить цены на сельхозпродукцию и решить вопрос с реализацией, начать движение к конкурентоспособности нашей сельхозпродукции.

Наши фермерские продукты всем нравятся – цены не нравятся, даже в красивых фермерских павильонах».

(Автор: Сергей Викторович Галкин. Фото: pixabay.com. donwhite84).

www.agroxxi.ru

Первые советские фермеры рассказали о том, как жили в Стране Советов

Александра можно с полным основанием считать самым первым фермером даже не России, а всего СССР. Да-да, аграрные летописцы ошибаются, считая, что зеленый свет фермерству дал Борис Ельцин.

А дело было так. Поняв, что колхозы и совхозы не дают должной эффективности, партия и правительство на закате своей власти решили пойти на эксперимент: пригласить в СССР (конкретно в Московскую область, а еще конкретнее — в Дмитровский район) четырех настоящих фермеров из Голландии. И прикрепить их к четырем советским (дмитровским) фермерам. Чтобы те, проработав в одной упряжке с западниками, научились:

а) добиваться высоких результатов — урожаев и надоев;

б) эффективно хозяйствовать, чтобы воплотился лозунг КПСС «Экономика должна быть экономной».

Идея эксперимента заключалась в том, что дмитровчане обучаются по образу и подобию голландцев — известных мастеров сельского дела. Потом этими тайными знаниями они вооружают своих коллег из Подмосковья. Ну а уже затем передовой голландский опыт тиражируется на весь Советский Союз.

Александр Николаев и был одним из четырех фермеров, который должен был учиться настоящим образом, на голландцев глядя. Ему тогда было 34 года, он, конечно же, являлся членом КПСС и имел высшее образование. Под личиной рядового советского фермера скрывался главный инженер по обслуживанию сельхозтехники совхоза «Рогачевский» Дмитровского района.

Сам эксперимент, вспоминает Александр, включал три этапа. Первый — выращивание картофеля и овощей по голландской технологии.

Вкалывали они (и мы вместе с ними) до чертиков, с утра до ночи, вспоминает Александр. Его как инженера особенно поразила техника: трактора, комбайн, плуги, культиваторы. «Плуги у них двухсторонние, не надо разворачиваться и ехать по той же борозде обратно. Особые фрезы: гряды нарезались в один проход, мы на отечественных машинах — за семь проходов. Экономия времени была колоссальная…».

Сегодня Николаев, конечно, совсем не тот, что был в 1990 г. Малость пополнел и заматерел. Ведь после эксперимента чего только не пришлось пережить отечественным фермерам! Но все 4 дмитровчанина — два в растениеводстве, два в животноводстве — устояли в рынке, выжили!

— Первую весну мы работали на «общий котел», обрабатывали все 40 га моего поля, хотя оно тогда было не мое, а совхозное. Сажали голландцы, а я во всем помогал, присматривался, работал на их машинах, — продолжает Александр. — Вторую посевную работали рядом, но по отдельности: они на своих 20 га, а я на своих 20 га, но уже самостоятельно и по-голландски. На третий год я уже закрепил знания, посадив все 40 га картофеля по голландской технологии и собрав 450–500 центнеров с гектара!

По словам Александра, голландцы были ребята что надо. На второй год к ним перебрались жены с детьми, для них на центральной усадьбе «Рогачевского» были специально построены четыре домика.

Однако в полном объеме эксперимент провести не удалось. Как мы уже говорили, он предусматривал три этапа. Второй — строительство современных овощехранилищ по голландским проектам, а третий — жилья для фермеров. Но так как СССР прекратил свое существование, голландцы уехали.

По межправительственному соглашению они оставили в Дмитрове свою сельхозтехнику, плуги, лемеха, все-все. Государство, уже российское, выкупило машины. А по открытому кредиту их должны были выкупать у государства дмитровские фермеры.

— Единственная радость от того времени, — завершает рассказ Николаев, — что рубль с начала реформ обрушился, подешевел в 1000 раз, и мы без особого напряга погасили кредит. Техника осталась у нас, я до сих пор поражаюсь надежности: за столько лет она меня ни разу не подвела, меняю только масло, ну и заправляюсь. Во всем остальном 90-е годы — полная вакханалия. В Подмосковье, в том числе в нашем Дмитровском районе, появилась армия «фермеров», которая растащила землю и ее не обрабатывает. Колхозы и совхозы рухнули, страна до сих пор закупает импортное продовольствие.

— С большим трудом, с помощью района, мне удалось оформить в собственность 40 га, на которых работали с иностранцами, — поясняет Александр. — Но что такое 40 га для голландской техники?! А остальная совхозная земля была «схвачена» не пойми кем. Район нашел одного из «собственников» и дал мне еще 100 гектаров, но в аренду…

* * *

Сегодня состояние российского села в свете последних событий вызывает большой интерес в обществе. Проблем в аграрном секторе, к сожалению, немало. Но с легкой руки голландцев «процесс пошел», во всяком случае, сегодня 50% выращенного в регионе картофеля и 44% овощей — из Дмитрова. «Когда все попробуешь своими руками, — говорит глава района Валерий Гаврилов, который дважды по 10 дней выезжал работать у немецких фермеров, — психология меняется. Я раньше думал, что капиталисты все делают за счет наемной рабочей силы. Ничего подобного, вкалывают до седьмого пота. Нам есть чему у них поучиться!».

Понятно, что свет клином на передовом голландском опыте не сошелся. Да и мало вырастить еду — а современная база хранения, а переработка продукции для поставок в торговые сети? Когда в пресловутой цепочке «поле — прилавок» отсутствует посредник или перекупщик — это изрядно снижает розничные цены.

В Дмитровском районе работает, например, одно из мощнейших сельхозпредприятий России, созданное здесь больше 10 лет назад на основе российского, голландского и немецкого капитала. Оно, по сути дела, и является «сельским хребтом» Подмосковья.

— Выращиваем картофель голландской и немецкой селекции, — рассказывает начальник цеха растениеводства Александр Фирсов. — В ближайшей перспективе вся наша продукция — это наш «ответ Чемберлену» — будет перерабатываться: чистка, нарезка маленькими дольками, вакуумирование. Чтобы в овощном наборе было уже все готово для приготовления борща или супа.

— Очень многое может сдвинуть федеральный закон об упрощенном изъятии необрабатываемой сельхозземли, — говорит Александр. — Если наладить производство, хранение, переработку, логистику, договоры с торговлей, сельхозпроизводство выгодно! Конечно, если корова не дает козьих удоев, а картофель не собирать по 100–120 центнеров с гектара.

 

www.mk.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о