Содержание

В чем суть конфликта между Ильей Сачковым и таксистами?

Кибербизнесмен, основатель Group IB Илья Сачков расстрелял таксистов в ста метрах от Кремля. Или все же не расстреливал?

Илья Сачков. Илья Сачков. Фото: Стоян Васев/ТАСС

Москва, отель Four Seasons на Манежной площади, центрее некуда. Такси стоят в пробке в одностороннем переулке, идущем вокруг здания. Внезапно к одной из машин подходит неизвестный, начинает материться и требует, чтобы таксисты уезжали. Далее цитата по ТАСС: «Таксист ответил, что из-за пробки не может отъехать. Тогда неизвестный достал газовый пистолет и выстрелил несколько раз в таксиста. Мужчина также выстрелил в другого таксиста, пытавшегося помочь».

Как выяснилось позднее, нападавшим был не кто иной, как основатель и генеральный директор крупной компании в сфере кибербезопасности Group IB Илья Сачков. Правда, по его версии, он только защищался, да и пистолета у него не было. Как рассказал бизнесмен в опубликованном в Facebook видео, он просто пытался разогнать заблокировавших проезд таксистов.

Илья Сачков основатель Group IB

Причиной неопределенности по поводу расстрела или нерасстрела таксистов стало необычное средство самозащиты, которое использовал бизнесмен. Как пояснил Сачков в Facebook, он применил так называемый «Удар», устройство дозированного аэрозольного распыления. Выглядит оно как рукоятка от пистолета, которая по нажатию кнопки выстреливает направленной струей жидкости на расстояние до трех метров. Что же касается искусственного затора в районе Four Seasons, он действительно существует. Ситуацию комментирует таксист Александр.

По версии Сачкова, блокирующие проезд таксисты могут находиться в сговоре с метрдотелем Four Seasons. Бизнесмен призвал руководство отеля разобраться с этим. Вице-президент Федерации рестораторов и отельеров Сергей Колесников считает неприемлемым сам факт живой очереди такси — гостиница такого класса должна содержать свою службу извоза.

Сергей Колесников вице-президент Федерации рестораторов и отельеров

Обе стороны конфликта подали заявления в полицию. ТАСС со ссылкой на пресс-службу МВД сообщает, что таксистам были причинены «телесные повреждения», без подробностей. По словам Ильи Сачкова, полиция должна вскоре изъять записи уличных камер наблюдения, которые его полностью оправдают.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

www.bfm.ru

Интервью Илья Сачков | GQ Russia

Прежде чем основатель Group-IB выстрелит из автомата, он проводит экскурсию по своему кабинету. Черно-белый узор на обоях отсылает к комнате Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, а исполинская статуя Венеры у окна – прямая копия скульптуры из Черного вигвама в «Твин Пиксе». Когда вступаешь в войну с киберпреступниками, вся жизнь иногда ошибочно принимает форму компьютерный игры. Но Сачков, основатель Group-IB, понимает, что за преступлениями в интернете стоят реальные люди. Многих из них он знает в лицо. И готов бороться с ними самыми радикальными способами. «Это настоящий автомат?» – спрашиваю я, указывая на оружие, висящее над его рабочим столом. Не проронив ни слова, Сачков подходит к пушке и, едва успев сказать: «Закрой уши», нажимает на курок. Стекла в его кабинете дрожат, на обоях остается черный след от выстрела, а секретарши непринужденно варят кофе в соседней комнате. «Они уже привыкли», – объясняет Сачков, усаживаясь за стол. И, пока моя голова разрывается от звона, я задаю первый вопрос.

Учитывая особенности твоей работы, тебе часто приходилось драться?

Периодически. Ну, слушай, я не люблю драться. Тренеры всегда говорят, что лучшая драка – та, что не состоялась.

Когда-то я готовил текст про RAMP, сайт по продаже наркотиков в глубоком интернете, и его главный администратор мне написал: «Вы одни, а в Москве тысячи людей, которые за дозу готовы сделать все, что я у них попрошу. Поэтому осторожней ходите по улицам». А твоя компания в том числе помогла прикрыть RAMP. Наверное, такие дела вызывают некий дискомфорт?

Да-да. Но в первые годы работы нам так не казалось, потому что мы были совсем мальчишками. А потом от этого было уже некуда деться. Но теперь иное время. Все истории про личную безопасность разворачиваются в других странах, а в России ключевую угрозу представляют коррупционеры. Всякие подставы, проверки, беззаконие – это вещи посерьезнее личных угроз. Расправляться с людьми физически, как в 1990-е, – это, мне кажется, уже не российский способ. Но я могу ошибаться.

А российский способ – он какой?

Организовывать всякие подставы. Как с Голуновым, например. Хорошо, представим, что меня убьют. Тогда компания Group-IB станет всемирно известной. Раз в десять известнее, чем сейчас. На этот случай у моих коллег даже есть план.

Серьезно? Вы проработали план управления компанией после твоей смерти?

Да. Первое правило самурая – готовься к смерти. Второе – получи что-либо от своей смерти. Если я умираю, то, поскольку общаюсь с большим числом людей, эта история задевает не только меня, но и их.

Наверное, это не очень корректный вопрос, но у вас есть четкий сценарий управления Group-IB после твоей смерти?

Да, конечно, есть. Вообще-то есть несколько сценариев – в зависимости от того, что со мной случится. Первый появился еще в 2014 году – тогда какая-то опасность уже витала в воздухе. Например, у меня есть посмертное видеообращение к сотрудникам. Учитывая интеллект людей, с которыми мы воюем на темной стороне, его необходимо было снять.

И чтобы защитить себя, ты занялся тайским боксом? Не самый приятный вид единоборств. Тебе нравится испытывать боль?

К боли быстро привыкаешь. Но ее гораздо больше на специальной военной подготовке. Бокс – это все-таки спорт. А военная подготовка – выживание. И когда ты пытаешься выжить – а во время тренировок по военной подготовке тебе буквально давят на глаза, боль ощущается совсем иная, нежели когда тебя по привычке бьют в лицо.

А зачем вы внедрили военную подготовку в Group-IB?

Потому что человеческая жизнь – это вещь невосполнимая.

Это была твоя идея?

Да, это я придумал. Потому что оказался на сборах по военной подготовке и решил, что буду проводить ее в офисе круглый год. Уличная преступность в Москве и других крупных городах сейчас крайне мала, нежели какое-то время назад. И ситуация, когда тебе придется защищаться, может произойти внезапно. Например, ты можешь оказаться в бегущей толпе во время массового инцидента и упасть. И что тогда делать? Многие говорят: я закрою лицо и голову руками и буду лежать, – но это гарантированная смерть. Тебе нужно цепляться за ногу бегущего человека, и только тогда ты выживешь. Если ты долго занимаешься спортом, то в подобные минуты сможешь рискнуть. Для нас это… Это нас сплачивает, это интересно.

Как к этому отнеслись сотрудники?

А это необязательное занятие. Хочешь – приходишь. Не хочешь – не приходишь. Сейчас мы взяли паузу, потому что обычно занимаемся на крыше, и теперь из-за погоды ищем другое место. У нас в офисах много приборов для самообороны. Вот, например, мультитул, 16 инструментов в одном. Если ты возьмешь его в руку, он может превратиться в смертельное оружие, потому что край железки острый, его можно использовать как опасную бритву. Я эту штуковину ношу в картхолдере. Надеюсь, она никогда мне не пригодится.

Ситуации уже возникали? Просто тебя сложно представить с оружием в руках. Студент Бауманки, который занимается расследованием киберпреступлений…

В драках я участвовал много. Меня били, и я бил. Повторюсь, без драк, конечно, лучше. Но я помню, как на первом курсе дважды попадал в опасные ситуации. Впервые – когда в перегоне у станции «Рижская» взрослый мужчина вынул телефон из кармана спящего парня, вышел на станции, а я побежал за ним. Кричу: «Стой! Верни телефон!» Бегу вверх по ступеням, прыгаю на него, валю на пол и зову полицию. Потом мы два часа просидели в отделении, выясняя, что случилось. Все говорят, что поступок мой идиотский. А я думаю по-другому. Вторая ситуация спасла меня от внутреннего позора. Ночь, я на Измайловском острове с моим первым цифровым фотоаппаратом, который подарил отец. У меня в кармане пистолет «Удар». Я всем его рекомендую, если хотите хоть немного обезопасить себя.

Травмат?

Нет, пистолет «Удар» – это газовый пистолет (устройство дозированного аэрозольного распыления – прим. ред.). Продается без лицензии. Внутри патронов перцовое масло. А тогда в Измайлово можно было встретить кого-нибудь веселого. И мимо меня прошли три парня, зашли во внутренний двор старой крепости, вышли обратно и направили на меня пистолет. Я по пистолету понял, что он либо пневматический, либо зажигалка. И они говорят: «Давай фотоаппарат». Я отвечаю: «Хорошо». Достаю пистолет и стреляю одному из них в лицо. А дальше я побежал за ними, не догнал и пошел в полицию на острове. Есть и более жесткие ситуации, о которых я не могу рассказывать. Поэтому считаю, что в ряде случаев лучше, когда у тебя есть какое-то средство защиты. Потом можешь пожалеть, что у тебя его не было.

Ты не боишься навредить другому человеку?

Если на тебя направляют пистолет, это означает, что в тебя хотят выстрелить. Мне, честно говоря, в такие моменты все равно, причиню я боль человеку или нет, потому что у меня пытаются забрать жизнь. Добро должно быть с кулаками. Надо защищать свои активы. А здоровье – это очень важный актив.

Ты не ответил, нравится ли тебе испытывать боль? Чувствуешь ли ты в эти моменты, что тренировка приносит плоды?

Боль бывает разная. Есть физическая боль от тренировки – она мне очень нравится, а есть боль, когда у тебя рвется связка, ломается кость – такая боль мне не нравится. Она свидетельствует не о прогрессе, а о том, что ты делаешь что-то неправильно.

Во сколько ты просыпаешься?

Чаще всего в 7:30 – если утром нужно ехать на спорт. Если не нужно, я с удовольствием просплю до девяти.

А ложишься во сколько?

Около часа ночи. Недосып – это моя фундаментальная вредная привычка. Раньше с этим было проще, а теперь я чувствую, что мозг переходит в режим сохранения энергии. И я недополучаю в плане коммуникативных способностей, креатива и прочего. Поэтому сейчас я думаю реже бывать в Москве. Проводить вне города дня три-четыре.

В месяц?

В неделю. Я хочу высвободить пространство для творчества.

Я заметил, что в твоем инстаграме чуть ли не половина последних постов посвящена спорту. Почему тебе важно демонстрировать свои успехи?

Во-первых, чтобы мотивировать сотрудников заниматься спортом.

А себя ты так мотивируешь?

Через посты в инстаграме?

Да, через лайки и комментарии.

Знаешь, для меня инстаграм – это фотодневник. Если случилось что-то хорошее, например, мы выиграли «Гонку героев» или я пробежал дистанцию, которую не преодолевал раньше, я могу это отметить. И поскольку инстаграм просматривают сотрудники, мне важно им об этом рассказать. У меня такая точка зрения: если мы делаем для своих клиентов сложные проекты, которые подразумевают дисциплину, силу воли, интеллект и так далее, но не справляемся с поддержанием своего тела в хорошей форме, как мы можем гарантировать клиенту результат? Я не требую от сотрудников занятий спортом, но они понимают, что спорт развивает силу воли, а она точно приводит к успеху. Если мы называем себя киберспецназом, то должны поддерживать такой же стиль жизни.

При этом ты куришь сигары? Я видел фотографии.

Я очень редко курю. Сколько я выкурил сигар за год? Три. И это каждый раз были случайности. Например, оказался на Питерском форуме, где крутили сигары, подумал, что надо попробовать. Но я не получаю от этого особенного удовольствия.

Мне кажется, чтобы бороться со стрессом, в принципе существует не очень много приемов. Еда, секс, спорт.

Спорт – самый лучший способ. Еще хороший способ – встретиться с друзьями. Передо мной сейчас не стоит задача борьбы со стрессом. Для меня стресс – это фоновая история. Я утром просыпаюсь и уже из-за чего-то переживаю. Еще один неплохой способ – выпить чего-нибудь. Не могу сказать, что я противник алкоголя. Я считаю, что это компанейская история, для разговора, а не на каждый день. Так что я могу выпить вина. Более крепкие напитки при рабочем графике – не моя история. Еще один способ борьбы со стрессом – путешествия или литература. Зачастую, когда мне становится страшно, я моментально геймицифирую ситуацию. Я понимаю, что все происходящее со мной сейчас – это очень интересно, несмотря на то что страшно. Я стараюсь представить себя в виде героя будущей книжки и начинаю записывать, что со мной происходит.

Вероятно, вам также будет интересно:

Илья Сачков: «Чтобы побеждать, надо сражаться с более сильным противником»

Александр Кузнецов: «Я вырос в Севастополе, городе романтичных гопников»

Кристиан Бэйл: «В 45 лет в голове крутится только одно: «Зачем я вписался в это дерьмо?»

www.gq.ru

Илья Сачков — о Бэтмене, знакомстве с Мишелем Пармиджани и хакерах :: Герои :: РБК.Стиль

Илья Сачков борется с преступностью в сложно устроенном интернет-пространстве с 2003 года — именно тогда он основал компанию Group-IB, которая специализируется на обеспечении компьютерной безопасности.

Илья не просто дисциплинированный бизнесмен, но увлеченный эксперт, который превосходно разбирается в своей области, не упуская шанса при каждой возможности рассказать миру о темных сторонах интернета. Он ставит профессионализм и уважение к традициям и культуре в ряд обязательных человеческих качеств. Отсюда берет корни любовь Ильи к костюмам и стремление к развитию и росту, как деловому, так и личностному. 

— В предыдущих интервью вы упоминали, что ассоциируете себя с Шерлоком Холмсом или мечтали им стать в детстве.

— Я лично не ассоциирую себя, но многие это делают и поэтому часто дарят подарки вроде надписей про Бейкер-стрит, шляп. Самый классный подарок — это первое издание повестей о Шерлоке Холмсе. В детстве Холмс был одним из литературных героев, с которых я брал пример.

— У меня вы ассоциируетесь не с Холмсом, а с другим персонажем. С аналитиком ЦРУ Джеком Райаном, героем романов американского писателя Тома Клэнси. У вас похожие типажи — вы бесчеловечно идеально выглядите. Есть лично в вас что-то неидеальное?

— Слышал это имя, но не в курсе экранизаций и сериалов (записывает название сериала «Джек Райан» в заметки). Во мне, конечно, есть неидеальное. Я пью вино, могу повысить голос.

— Повышаете голос на сотрудников?

— На сотрудников, на подчиненных. Когда они повторяют одну и ту же ошибку больше трех раз. В этот момент я начинаю ругать, особенно людей, которых я люблю сильнее, чем других. Хотя я всех наших сотрудников люблю, но есть те, к которым это относится больше. Обычно такой статус за выслугу лет присваивается. Чем человек «любимее», чем дольше с ним работаешь, тем сложнее пережить даже во второй раз повторенную им ошибку. Я считаю, что это — повышение голоса — нехорошо. Еще не люблю телефонные звонки. Мой организм сопротивляется перспективе обсуждения чего-либо по телефону. Я очень рад, что наступила эпоха мессенджеров и можно просто написать текст.

— А голосовые сообщения?

— Сам могу отправить, но ненавижу их получать.

На руке — часы Parmigiani Tonda 1950 Lune

© Фото: Георгий Кардава/ Стиль: Василиса Гусарова

— Кстати, появился бот, который конвертирует голосовые сообщения в текст в мессенджере.

— В Telegram? Вот уже две хорошие вещи узнал (записывает напоминание о боте).

— Каким смартфоном пользуетесь? Я полагаю, это «яблоко»?

— Да. В данный момент это два «яблока», оба 8 Plus.

— А почему, допустим, не Blackberry? Учитывая вашу деятельность по борьбе с киберпреступностью.

— (Задумывается.) iPhone безопаснее, чем Blackberry. В чем заключается безопасность Blackberry? В том, что вы общаетесь внутри замкнутой системы и данные шифруются? То же самое можно делать с помощью iPhone. Почему Blackberry не пускали на российский рынок до определенного года, а потом внезапно пустили? Мне кажется, эта шифровальная система, по государственным правилам, связанным с криптографией, подразумевает некоторую систему сертификации, согласно которой есть метод расшифровки данных.

— Немного о социальном. Как у людей поменялось отношение к действительности с глобальным присутствием интернета в нашей жизни?

— Я на себе почувствовал переход — помню и дискеты, и модемы, и недоступность интернета до появления других технологий, благодаря которым скорость стала позволять загрузку MP3-файлов. Я помню, как много это значило для общества и как круто повлияло на многие моменты. Быстрый интернет, общение с любым человеком, полезное, кстати, и в плане бизнеса, безумные объемы информации, которые можно хранить на внешних дисках и флешках, — мне кажется, сильно упростили жизнь. Очень удобный интернет-банкинг, сервисы по бронированию билетов.

— Говорят, в России самые удобные мобильные банки.

— Лучшие в мире на данный момент. Потому что Россия долгое время была очень далека от аналоговой банковской системы, и поэтому не существовало привязки к старым банковским технологиям — это проблема как раз американских и британских банков. Огромная инфраструктура, которая висит на балансе десятилетиями, так просто изменениям не поддается. Поэтому то, что делают Tinkoff, Альфа-банк и Сбербанк, — очень классно. И еще наша система — одна из самых безопасных в мире. Она встречается с разнообразными проблемами, а в такой ситуации быстрее всего получается приблизиться к идеалу.

— Заклеиваете камеру на ноутбуке? Я — да.

— Я не совсем ее заклеиваю. Сейчас покажу (демонстрирует специальную шторку со стикером, прикрепленную к видеокамере).

Чем человек «любимее», чем дольше с ним работаешь, тем сложнее пережить даже во второй раз повторенную им ошибку.

— Почему вы решили закрывать глаз камеры?

— Я увидел конкретный кейс, где люди наблюдали за другими пользователями через их веб-камеру. Так, например, работает вирус, который включает камеру и видит все, что происходит на компьютере. Я начинаю во что-то верить, когда увижу. Отсюда шторка.

— Что бы вы посоветовали обычным людям — заклеивать или нет?

— Рядовой пользователь в наше время довольно часто попадается с камерой. Я не уверен насчет статистики, но, «как говорят врачи», многие в России проводят время за компьютерами (смеется). На базе этого есть некоторое направление шантажа в интернете. Всю информацию о жертве можно найти в соцсетях, что и используется хакерами-шантажистами. Так что лучше заклеивать.

— Где обычно проводите отпуск?

— Таиланд. Потому что увлекаюсь тайским боксом. На юге острова Пхукет проходят ежегодные спортивные сборы. Это формат отдыха, который перезаряжает. Когда я впервые туда поехал, я зачеркивал в календаре дни, остающиеся до конца отпуска.

— Какой спорт кроме тайского бокса предпочитаете?

— Дома стоит гребной тренажер, пользуюсь им, например, зимой, когда не хочется бегать по мокрому снегу. Еще йога, которой в последнее время заниматься не успеваю. И это не простая йога, а горячая. Рядом с нашим офисом есть бассейн длиной 75 метров, так что продолжаю заниматься плаванием.

— Ваши сотрудники разделяют спортивные привычки, насколько я знаю. Команда Group-IB участвовала в «Гонке героев», например.

— Что важно, это было полностью добровольное участие. Действительно, есть у нас люди, которые готовы побегать в грязи. У нас в компании приветствуются занятия разным спортом, в том числе и участие в военной подготовке, с ножами, пистолетами, уличными драками, боевыми приемами. При том что я не очень люблю именно саму стрельбу. Меня больше привлекает, к примеру, страйкбол.

— Какие еще отпускные направления кроме Таиланда случается выбирать?

— Я не уверен, получится ли в этом году, но обычно езжу вожатым в детский лагерь «Полюс» под Москвой. Короткие недельные смены либо весной, либо осенью. Курируем группы 12+. С младшими уже тяжелее, а вот у 12+ открывается чувство юмора…

На руке — часы Parmigiani Toric Qualite Fleurier

© Фото: Георгий Кардава/ Стиль: Василиса Гусарова

— Они ведь самые неуправляемые.

— И самые веселые. В прошлый раз мы, будучи абсолютно не педагогами (а в лагерь берут педагогов), выиграли первое место в творческих соревнованиях. С неуправляемыми 12-летними детьми.

— Что нужно сделать, чтобы заслужить их доверие и уважение?

— Нужно, чтобы они были счастливы и чтобы им было весело при жесткой строгости и диктатуре (смеется). Это все теория, но в реальности нам проще. С моей командой «педагогов» мы выросли в этом же лагере. Среди новых детей принято с уважением относиться к вожатым, которые тоже воспитывались в этом лагере. Ты говоришь, что ты в этом месте проводил время, когда они не родились еще, и они видят тебя на старых досках почета или в фотоархивах и понимают, что ты свой. Вожатых, которые раньше в лагере никогда не были, дети начинают разводить, например, говоря, что «в прошлой смене так не было», «ты не знаешь правила» и так далее.

— Как насчет чистейшего диджитал-детокса?

— Такой опыт у меня был в этом году, в Марокко, в серф-лагере. Это все проходило в середине января. В целом мне понравилось, но самое неприятное потом включать телефон — очень много всего можно обнаружить. Не хватает бота, который может это все рассортировать и сгруппировать на «срочное», «терпит» и «неважное».

— Касательно стиля и внешнего вида. Не могу не провести аналогию с Джеффом Безосом. Пожалуй, он один из самых безупречных бизнесменов в мире: на деловых встречах и официальных выступлениях он появляется в идеально скроенных костюмах, а на каких-либо конвентах и более лояльных к дресс-коду мероприятиях — в ковбойских сапогах, безрукавках и джинсах. Когда вы себе позволяете выбраться из костюма?

— У меня есть три формата одежды — деловой костюм, спортивная одежда и нечто удобное для работы. Последнее — это поло, пиджак, джинсы и ботинки. Частота использования такой комбинации зависит от режима дня и запланированных дел. Это зависит также от протокола или понимания культуры человека, с которым предстоит встретиться. Например, к британским полицейским нельзя по вопросам бизнеса приходить без галстука. Они об этом не скажут, но запомнят и будут потом между собой обсуждать. И на Петербургский международный экономический форум нельзя прийти в вольном дресс-коде. Можно, конечно, но… К примеру, есть люди, которые через свой внешний вид хотят кому-то что-то доказать…

— Вы же осознаете, что именно этим и занимаетесь?

— Нет, я уважаю традиции и дресс-код. Однажды я был на мероприятии в Москве, где на приглашениях было указано «black tie». У меня все black-tie-костюмы находились в Лондоне, поэтому пришлось покупать новый. В результате я был единственным, кто пришел в black tie. Я считаю, что традиции и уважение к ним — это соблюдение некой интересной игры. Люблю, например, чаепития с самоваром и сушками. Чтобы все сели за стол, в центре стоял бы самовар, чтобы это было именно традиционное чаепитие. Потому что это игра и уважение к традициям. Такого очень мало осталось. К тому же наша работа связана с безопасностью, с аналитической и, если угодно, детективной деятельностью, и все это обязывает нас строго одеваться. Если брать кинематограф, вспомните Штирлица — он был в костюме помимо офицерской формы. Или журналистику, близкую к безупречной аналитической работе, — в таком случае это Леонид Парфенов. Если взять американских супергероев, то это Бэтмен.

К британским полицейским нельзя по вопросам бизнеса приходить без галстука. Они об этом не скажут, но запомнят и будут потом между собой обсуждать.

— Объясните, почему именно Бэтмен?

— Это идеальное представление теоретических возможностей Group-IB. У человека есть корпорация, и он борется со злом, используя достижения этой корпорации. Очень похоже на нас. Только размеры компании Брюса Уэйна, по моим оценкам из просмотренных о нем фильмов, гораздо больше. При этом в своем облике предпринимателя он являлся обществу в костюмах.

— Кстати, об облике. Как вы познакомились с Мишелем Пармиджани, основателем часового бренда Parmigiani?

— Это было в их штаб-квартире в Швейцарии. Внешне Мишель не похож на бизнесмена, а похож на увлеченного часовщика. Видно, что в его личной пирамиде Маслоу в основании находится именно производство часов. Я заметил отдаленную связь с ним в подходе к делу. У него есть бизнес, связанный с реставрацией предметов старины. Что меня поразило, так это шкатулка, кажется, XVIII века, которую нужно завести, чтобы из нее показалась птичка и заиграла музыка. Это сложнейший механизм. И вот я думал, что компьютерная криминалистика — это сложная история, но по сравнению с этой шкатулкой, которую собирали мастера без каких-либо технически совершенных инструментов, собственными руками, мне уже так не кажется.

Я представлял себе современный часовой завод иначе, но там действительно сидят люди, которые собирают все детали вручную. Как только Мишель узнал, что я занимаюсь кибербезопасностью, он начал спрашивать меня про числа Фибоначчи. Он сказал: «Илья, ты знаешь числа Фибоначчи?» И тут я понял, что знаю, но не помню. Замешкался: очень не хотелось ни себя подвести, ни его, но ответа ему не потребовалось. Он продолжил, объясняя числами Фибоначчи расчет конструкции часового механизма и связывая мою профессию с часами.

Мишель, как я понимаю, достаточно обеспеченный человек, но при этом очень скромный, спокойный и думает только о часах.

— И знакомство с ним переросло в сотрудничество?

— Да, я «друг бренда» Parmigiani Fleurier. В решении им стать большую роль сыграла культура, связанная с костюмами и классическими швейцарскими часами, которые дополняют образ. Мне очень нравится эта компания и люди, которые там работают. Замечу, что предложений о сотрудничестве подобного рода мне поступает большое количество, но я очень часто их игнорирую.

— Давно были в кинотеатре? И удается ли вообще выделять время на отдых и развлечения?

— Последнее, что я смотрел в кино, это «Собибор». Кажется, весной. К сожалению, в последнее время, кино случается примерно четыре раза в год. Примерно столько же раз — музеи. И один раз в год — театр. Такое меня, конечно, не радует. Сейчас политика сильно мешает рынку кибербезопасности, проблем возникает очень много, так что я вынужден работать с надеждой, что догоню когда-нибудь. Например, «Гарри Поттера» буду смотреть, когда дети появятся и подрастут. Отложил эту историю на потом. 

style.rbc.ru

Как Илья Сачков за 10 лет построил лидера в области информационной безопасности / Habr


Илье Сачкову 29 лет, что сравнимо со многими из нас, однако за последние 10 лет ему удалось развить собственный бизнес на специфическом рынке, став глобальным игроком за прошлый и текущий годы вопреки всему.

Начав на втором курсе вместе с друзьями, к сегодняшнему дню Group-IB выросла до трёх офисов (штаб-квартира в Москве, технологический кампус в Лондоне и открывающийся в «Иннополисе») и 117 человек в штате.

Мы попросили Илью поделиться собственным опытом, навыками и знаниями с читателями «Мегамозга» – получилось много и родился очередной «кейс».

— Илья, мы знаем, что ты учился в университете им. Н. Э. Баумана и именно там тебе в голову пришла идея создать собственную компанию. Она существует уже значительное время, у вас крупные проекты и серьезные результаты работы, как ты можешь охарактеризовать текущее состояние?

Путь был правильный. Как и любой, он содержал в себе ошибки, которые в момент совершения казались критическими, а сегодня это основа нашего опыта и то, чем мы руководствуемся в будущем. Пусть это ненаучно и не связано с бизнесом, но мы совершили все свои ошибки «вовремя», как в какой-то сказке.

Главный урок, вынесенный из всех ошибок: «Семь раз упал – восемь раз встань». Если что-то не получается – попробуй еще раз. Самая большая ошибка: бросать, или не начинать.


— Дополнительный вопрос – насколько это связано с уверенностью в собственных решениях?

Я, опять же, как, наверное, любой другой человек, не всегда уверен в собственных решениях, но, выбирая между «делать» и «не делать», выбор всегда в пользу первого варианта. И здесь же стоит добавить и собственную интуицию. Многие мои решения, основанные на «ощущениях», были верными (в выборке из 100, я бы сказал, что верными оказались 75-80%), часть ошибочными, но в любом случае я считаю, что результат хороший.

— Перейдём ко второму вопросу: что можно назвать главной ошибкой, или трудной задачей, или несколькими, возникшими на пути построения компании? Ведь мало кто знает, что это индустрия, отдельно существующий срез рынка. А для нас «инфобезопасность» по-прежнему в области какой-то фантастики. Изнутри это ощущается?

Да, есть такая проблема. Мы с ней сталкиваемся чуть иначе: большинство людей и предприятий воспринимает «информационную безопасность» странно. Но так как мы начинали с расследований, потребность у людей в наших услугах возникала, к сожалению, по аналогии с тем, как в случае серьезного заболевания мы идём ко врачу.

Когда у организации крадут большую сумму денег или корпоративные секреты (прим. ред.: речь идёт, конечно же, не о физических деньгах или данных) и она хочет восстановить последовательность действий злоумышленников, узнать, кто они, и, наконец, привлечь к ответственности, а также исправить собственные недостатки – у неё нет выбора, кроме как заняться «информационной безопасностью». Это то, что мы делаем.

В целом, конечно, рынок сложный. Но сейчас гораздо легче работать с людьми, спустя 10-12 лет, по сравнению с тем, как всё обстояло, когда мы начинали. На западном рынке всё очень просто, потому что это некий стандарт того, что должна делать любая уважающая себя компания – иметь некого подрядчика или подразделение внутри, занимающееся подобным, и это просто не обсуждается.

Сложности в России на данном рынке и его небольшой объем заставляют нас работать в других странах. Плюс, наше специфическое отношение к «безопасности» как к «опасности», которая, в свою очередь, пока не наступит, никого не волнует. Однако, многие компании стали уже гораздо более зрелыми – в первую очередь это банки, конечно.


— А можно ли углубиться до каких-то возможных пределов и рассказать о расследованиях? Это же очень интересно, как всё устроено изнутри?

В целом я, конечно, могу рассказать.

В нашей команде три блока: предотвращение, разработка, расследования.

Сначала о последнем – расследованиях. Этот блок нашей работы, в свою очередь, состоит из трёх разделов: (1) отдел расследований, (2) лаборатория компьютерной криминалистики и исследования вредоносного кода и (3) аналитический отдел.

Если у клиента есть проблема и нам необходимо провести расследование, для начала необходимо определить её тип.

Первый тип: в компании произошло нечто, повлёкшее за собой ущерб, и задачи компании, в первую очередь, минимизировать ущерб (вернуть деньги), найти виновного и, в случае, если человек или группа виновных лиц находятся в зоне юридической доступности (не в Африке), чтобы они понесли наказание в соответствии с законодательством той страны, где они находятся.

Первую часть работы выполняют компьютерные криминалисты либо аналитики. Тут нагляднее всего будет привести пример из реальной жизни – на место преступления, например, убийства, приезжают криминалисты (ищут отпечатки пальцев, части одежды и так далее), собирающие информацию с места преступления. Они же забирают тело, после получают информацию о вскрытии и расследуют дело. Это криминалистика, в нашем случае – компьютерная криминалистика. Основная работа происходит на месте преступления: дата-центр, сервера, и дополнительно в нашей лаборатории – сбор и анализ информации.

Криминалист отвечает на вопрос: «Что это было?» и даёт много аналитических данных. Всё это поступает в отдел расследований, в реальном мире правоохранительных органов информация попадает к человеку с хорошими аналитическими способностями, способному восстановить всю цепочку событий и привести это к некоторому итогу. Похоже на работу следователя, у нас этот человек называется «цифровой расследователь». Это аналитик высокого уровня, с большим опытом работы, в том числе и в поле.

В подчинении этого человека находится отдел аналитики, задача которого – найти в нашей «базе знаний» и в открытых источниках недостающие факторы: никнеймы, IP-адреса, примеров таких данных множество.

Если идёт DDoS-атака на интернет-издание, аналитик должен восстановить и полноту картины: какие издания еще (помимо «пациента») атаковались, как долго, и так далее, видны ли отличительные признаки атаки (возможно, она связана с темами, освещаемыми изданием).

Например, в РФ был случай атаки нескольких медиа-ресурсов, и объединяющим фактором была рекламная площадка (баннерообменная сеть). После этого мы узнали, что действительно шёл крупный тендер, в котором атакуемая сеть была участником конкурса, и таким образом её пытались «выкинуть».


— Илья, ты рассказал о работе изнутри, и это очень интересно, а какой совет ты можешь дать тем компаниям, которые находятся «в зоне риска»? Или это абсолютно все компании?

Изменить образ мышления и образ действия. Оценить собственные риски – вы работаете в определённой сфере, каковы её риски? От чего вы должны защищаться?

Хипстерский магазин, продающий бабочки – какие у них могут риски? Ну, вроде никаких. Однако в интернет-магазине есть интернет-банкинг, из которого можно украсть деньги, а не будет денег – не будет бабочек. В их случае зоной риска является компьютер, на котором работает генеральный директор либо главный бухгалтер, часто это одно лицо или один компьютер. Нужно понимать, что может произойти.

У крупного интернет-проекта совершенно другие риски, то есть в первую очередь нужно о них знать и правильно их оценивать.


— Профилактика исключает лечение?

Кроме профилактики важно знать также правильную последовательность действий в случае неблагоприятного развития какой-то ситуации.

Вот происходит момент «Х» – что мы делаем? Какие конкретные действия?

И вопрос не в подрядчике. Процесс реагирования на инциденты – основной способ избежания ущерба. В большинстве ситуаций у компании есть дни, а порой и считанные часы для того, чтобы решить проблему, и если бы она знала порядок действий, то всё могло бы быть в порядке.


— Паралич?

Все бегают, ссорятся, никто ничего не понимает. Последствия ущерба будет сложно восстановить (деньги ушли — обналичены), цифровые доказательства потеряны, «социальные» цепочки и доказательства утеряны или разрушены. У серьезной компании есть документ не больше 1-й страницы, который подробно отвечает на вопрос: «Что мы делаем, если у нас происходит Х?»

— Илья, теперь вопрос другой – что бы ты «передал» будущим конкурентам, тем, кто сейчас хотел бы только заниматься инфобезопасностью?

Все эти годы мы видели большое количество стартапов: европейских, американских, даже российских в области информационной безопасности. Чтобы стартапу выжить в этой области нужно сделать две простых вещи:

1. Внимательно смотреть на мировой рынок. Это из собственного опыта, так как прежде, чем начинать заниматься новым направлением деятельности, мы детально анализировали конкурентов, еженедельно. При этом мы не копировали модели работы отдельной компании, пытаясь адаптировать её к нашим реалиям – мы проанализировали рынок, поняли различия и начали работать.

Многие компании думают только в рамках «прикольной идеи», задумываясь о реализации во вторую очередь. Это типичная проблема, но факт в том, что если определенный рынок или ниша заняты компанией с оборотом в $12 миллионов, то вероятность, что вы займёте хотя бы малейшую долю этого рынка, тем более работая из России, крайне мала. У вас должно быть мощное технологическое преимущество, либо вы должны оперировать из другого места и не рассчитывать на внутреннего клиента, так как у нас 3% мирового рынка.

Делайте хороший анализ, due diligence конкурентов, прежде чем выходить с новыми продуктами и услугами.

2. Понятное дело – не сдаваться. С первого раза не получается ни у кого, у некоторых уходят десятки попыток. Но если вы сделали первый шаг верно (идея, сервис, технология, упаковка, продажи) и готовы конкурировать, ведь даже если вы уникальны — конкуренты быстро найдутся.

Но, согласно теории вероятности, пройдя определённое количество повторов, если вы не сдались – рано или поздно вы придёте к тому, к чему стремились.


— А каков твой прогноз относительно дальнейшего развития инфобезопасности в России в общем и вашей компании в частности? Скажем, на ближайший год.

— Сейчас у нас происходит то, что характеризуется неприятным мне словом «импортозамещение». Если компания строит свой бизнес исходя из этого тезиса, то я думаю, что глобально и на длинной дистанции она умрёт, так как, еще раз, мы — 3% мирового рынка.

Российские товары из разряда интеллектуальной собственности в области инфобезопасности крайне сложно продвигать из России, глобально. Размер компании не важен – у российских гигантов в этой области точно такие же проблемы.


— Такое ощущение, что ты подводишь к мысли, что глобальная конкуренция – это хорошо.

Это хорошо, но это и сложно. Мы делаем многое для того, чтобы не надеяться на «импортозамещение» и быть в состоянии адекватно конкурировать и на западе. К примеру, мы точно знаем, что не сможем продать своё железо в США или в Англию – кто поставит российское железо внутри сети? Мы можем продать что-то такое, что никуда ставить не нужно и что даёт клиенту весомую ценность с первой минуты использования – у нас такой продукт есть. В самый пик внешнеполитической напряжённости мы продали своё решение в Нидерланды, Германию, США и т.д. Как ни странно – именно в те страны, которые присоединились к санкциям против РФ, включая Австралию и Новую Зеландию. Это наш Cyber Intelligence.

Ну а если у вас железо, которое физически должно где-то присутствовать – то быть российской компанией безумно сложно и советов тут мало: whitelabel с крупным партнёром либо иностранная прописка. В случае SaaS’а, например, без доступа к корпоративной сети и установки на компьютер – то это пугает гораздо меньшее количество потребителей на Западе.



— И последний вопрос, Илья, мы не могли не задать его. Ты встретился с Владимиром Путиным на конференции и рассказал ему о собственном решении, по «Фейсбуку» до сих пор гуляют твои фотографии с президентом. Тебе что-то дала эта история и эта встреча?

Отвечу кратко. Во-первых, мне было приятно, что президент оценил нашу технологию. Во-вторых, я был искренне удивлён, что президент понимает то, чем мы занимаемся, с учетом того, что «сведущих» в принципе немного.

Владимир Путин свою осведомлённость выдал, задав очень специфический вопрос, который мог задать один из 2000 людей в мире. И я уверен, что его не готовили, так как вопрос был связан именно с данными. То, что первое лицо государства по достоинству оценивает твой продукт, конечно, приятно.

Во-вторых, из моего LinkedIn удалились 16 человек – в основном англичане и американцы, некоторые даже написали, что, мол, «будем на связи». Однако компания попросила убрать их логотип с нашего сайта из раздела «Клиенты». Пожалуй, это всё.

С точки зрения бизнеса встреча ничего не поменяла и мы идём по плану. Мы нацелены на использование преимуществ нашего продукта, никак не связей. Мы как врачи – мы за технологию, мы не можем быть за болезнь. То, чем мы занимаемся, вообще вне политики, так как мы за информационную безопасность, со всех сторон.

habr.com

Интернет: Интернет и СМИ: Lenta.ru

Основатель и гендиректор компании Group-IB Илья Сачков рассказал свою версию произошедшего возле отеля Four Seasons 20 ноября. Его позицию публикует Telegram-канале компании. Сачков также записал видео, в котором подробно рассказал о случившемся.

По его словам, днем 20 ноября несколько десятков автомобилей, не имевших специальных «желтых» номеров такси, перекрыли проезд у гостиницы, из-за чего образовалась пробка. «Я попросил метрдотеля навести порядок на проезжей части возле отеля, но он ответил, что не сможет помочь. Тогда я лично обошел все машины «такси» и попросил водителей уехать — две машины уехали, остальные остались», — рассказал Сачков.

Торопившийся на встречу глава Group-IB еще раз попросил таксистов не создавать затор, после чего один из водителей выскочил из машины с угрозами. На просьбы успокоиться мужчина не реагировал. Сачков настаивает на том, что агрессия исходила от водителей. Заметив конфликт, к Сачкову подошли и другие таксисты, а первый, как он утверждает, замахнулся на него.

В этот момент он достал газовый распылитель УДАР (устройство дозированного аэрозольного распыления) и распылил его содержимое агрессору в плечо. «Это остановило нападавших, газ не нанес им телесных повреждений», — говорится в сообщении Group-IB. Стрельбы по таксистам из газового пистолета, о которой сообщали СМИ, не было, утверждает основатель компании.

По словам Сачкова, он первым написал заявление на нападавшего, водитель такси подал жалобу после него. Предприниматель призвал СМИ дождаться видеозаписи инцидента с камер наблюдения, которая, как он говорит, должна подтвердить его версию произошедшего.

Group-IB — компания по предотвращению и расследованию киберпреступлений и мошенничества, официальный партнер Интерпола и Европола. Основана в 2003 году студентами кафедры информационной безопасности МГТУ имени Баумана.

Что происходит в России и в мире? Объясняем на нашем YouTube-канале. Подпишись!

lenta.ru

Как не стать жертвой кибератаки? – Илья Сачков, основатель Group-IB

Знание о том, кто такие киберпреступники и чего они добиваются, может стать первым шагом на пути к защите данных, денег и репутации. Об этом слушателям корпоративных программ Московской школы управления СКОЛКОВО рассказал основатель и генеральный директор компании Group-IB Илья Сачков.

Благодаря фильмам и сериалам, мы привыкли к тому, что преступление — это нечто осязаемое, то, что можно увидеть: киллер убивает жертву, хулиган вырывает сумочку из рук старушки, «медвежатник» взламывает сейф. Однако, с каждым годом доля таких «традиционных» преступлений снижается, а объем киберпреступлений, напротив, растет. Каждые полторы минуты на территории Европейского Союза совершается одно ограбление. И за тот же период происходит порядка трёх тысяч случаев хищения данных, а на свет появляется более десятка новых вредоносных программ.

Организованная преступность все активнее использует Интернет, а кибератаки, по мнению экспертов Всемирного экономического форума (ВЭФ), сейчас стали главными глобальными рисками наряду с экологическими и геополитическими проблемами.

Илья Сачков считает, что ключевым элементом кибербезопасности является знание о том, что такое современная компьютерная преступность.  Понимая цели киберпреступников, их мотивы и приёмы, им можно эффективно противостоять. Самый распространённый мотив компьютерных преступлений (порядка 98%) — это финансовая выгода, обеспечиваемая за счет взломов тех же банковских систем, вымогательств, мошенничества и так далее. Шпионаж, саботаж или кибертерроризм – тоже могут стать мотивом для совершения преступления, как правило, характерного для проправительственных хакерских групп, однако основная масса киберугроз все же связана с киберкриминалом.

К сожалению, большинство российских компаний не понимают, что такое современная компьютерная преступность, как она атакует, какими инструментами пользуется, и потому владельцы бизнеса и их директора по информационной безопасности (СISO) не знают, как защитить свою инфраструктуру или систему дистанционного банковского обслуживания (ДБО).

Например, некоторые до сих пор свято верят в антивирусы, в то время как мировая практика высвечивает слабые места такого подхода: на многих зараженных машинах сотрудников банков были установлены самые популярные антивирусы, но они не спасли от заражения, и в результате злоумышленники смогли взять контроль над сетью банка и вывести из него деньги. Руководители компаний рассуждают о рисках и кибератаках, не зная, кто такой киберпреступник, нередко не могут назвать хакерские группы, объяснить, как те атакуют, какую тактику используют.

Киберпреступники следуют за деньгами и ориентированы на «массмаркет». Например, поскольку большинство бухгалтеров в компаниях и банковских сотрудников работают с продуктами для Windows, хакеры нацелены именно на них, а не на компьютеры Apple. Другой пример — киберкриминал не видит смысла в том, чтобы атаковать инфраструктуру электростанций или других стратегических учреждений. Это не сулит им экономической выгоды, только неприятности — угроза наказания за потенциальный терроризм крайне высока. А вот проправительственные группы, наоборот, редко атакуют банки, а если это и происходит, то в целях разрушения банковской инфраструктуры или шпионажа, а не с целью ограбления.

Для того, чтобы получить доступ к финансам или к сервисам компаний, которые имеют дело с ДБО, хакеры вычисляют сотрудников с доступом к финансовым потокам. В зоне риска — бухгалтеры и финансисты.  Их атакуют или напрямую с помощью фишинговых рассылок, или подделывают/заражают сайты, на которые часто заходят эти сотрудники.

Одним из самых распространенных векторов атаки и проникновения в сеть по-прежнему остаются фишинговые письма, которые позволяют получить доступ к устройству сотрудника и к сервисам, с которыми он работает. Сотрудник получает письмо, как две капли воды похожее на то, что обычно присылают контрагенты, банки-партнеры или регуляторы, и открывает его. Но во вложении скрывается вредоносная программа, которая проникает во внутренние системы и ищет способы, как можно «закрепиться» в системе, чтобы затем дать возможность своим создателям украсть и вывести деньги.

Чаще всего, чтобы подтолкнуть человека открыть фейковое письмо, преступники используют методы социальной инженерии, основанные на следующих психологических факторах:

А) Любопытство. Фишинговые письма могут быть замаскированы под уведомления о недоставленных сообщениях или о предоставлении доступа к каким-то файлам.

Б) Страх. В этой категории сообщений находятся, например, гневные письма, якобы отправленные от имени руководства.

В) Стремление к бесплатным благам. К этому разряду можно отнести письма, которые «извещают» получателя о выигрышах, каких-то премиях и тому подобных событиях.

Современная киберпреступность иногда располагает многомиллионными бюджетами. Эти средства идут на хантинг специалистов, подкуп чиновников, разработку хакерского программного обеспечения. По сути, это такой преступный стартап, в котором ни один разработчик вредоносных программ не будет тратить свои силы и ресурсы, если не верит в успех и не имеет представления о том, как обходить существующие системы защиты. Поэтому стоит держать в уме правила предосторожности, однако быть готовым к тому, что возможная атака будет нанесена оттуда, откуда никто не ждал.

Илья Сачков поделился со слушателями бизнес-школы СКОЛКОВО несколькими советами, полезными как для обеспечения личной безопасности, так и для защиты своей организации от потенциального вмешательства извне:

Помните о том, что доступ к почте открывает доступ ко всей вашей цифровой инфраструктуре. Многие сервисы, мессенджеры, программы привязаны к почтовым аккаунтам. Так что, если злоумышленник может получить доступ к почте – он сможет попасть и в вашу инфраструктуру.

Вводите двухфакторную аутентификацию повсюду, где доступна такая процедура. Этот инструмент не идеален, но значительно повысит защиту. Злоумышленнику понадобится не только ваш интернет-аккаунт, но и доступ к телефону. Продвинутые преступники могут взломать и мобильное устройство, но угроза от большей части хакеров будет устранена.

Заведите несколько аккаунтов/почт. Не нужно делать так, что все ваши сервисы будут привязаны к одной электронной почте. Если преступник сможет получить доступ к такому ящику, он сможет подключиться или даже установить контроль над всеми привязанными сервисами.

Используйте надёжные и безопасные пароли, регулярно их меняйте. Способность злоумышленников подбирать и генерировать новые пароли постоянно растёт. Соответственно, необходимо менять и усложнять свои пароли, защищающие доступ к вашей информации.

Делайте бэкапы своей информации. В случае заражения вашего устройства или сети, ваша информация также находится под угрозой. Поэтому необходимо всегда иметь резервную копию данных, к которой можно будет прибегнуть в случае возникновения критической ситуации.

Не доверяйте никому. Иногда злоумышленником может оказаться даже ваш близкий друг, которому зачем-то понадобились ваши данные. А зачастую преступники могут просто использовать аккаунты ваших знакомых, чтобы переслать вам заражённые файлы и получить доступ к вашим деньгам или информации.

Не размещайте в сети то, что не сделали бы прилюдно. Всё, что попадает в сеть, остается там навсегда. Грамотный специалист сможет получить доступ к информации о вас, даже если она была опубликована 15 лет назад, например, на форуме любителей сенбернаров. Если вы не уверены в том, что какие-то данные не смогут вас скомпрометировать в будущем — не публикуйте их.

Поддерживайте свою киберграмотность. Если вы будете следить за новостями мира кибербезопасности и выполнять рекомендации экспертов в этой сфере – вы будете подготовлены к киберугрозам и защищены от них лучше, чем подавляющее большинство людей. Злоумышленники хотят получить доступ к вашим деньгам или информации. Но мало кто из них будет стараться обходить защиту, которая потребует для них дополнительных усилий. Например, Илья Сачков рекомендует изучать отчёты Group-IB, статьи, публикуемые на сайтах Dark Reading, SecurityLab, книгу «Киберпреступник № 1» Ника Билтона, а также книги бывшего хакера Кевина Митника.

Group-IB — международная компания, специализирующаяся на предотвращении кибератак. За 15 лет расследований сложных инцидентов эксперты компании накопили уникальную базу знаний и выстроили глобальную инфраструктуру мониторинга киберугроз — Threat Intelligence. Эта система признана Gartner, Forrester и IDC и лежит в основе линейки продуктов в сфере киберзащиты.  Среди клиентов Group-IB есть компании из России, стран ЕС, США, Бразилии, Канады, в частности Microsoft, Ростех, Аэрофлот, British Petroleum, DHL.

Илья Сачков – российский предприниматель, основатель и генеральный директор Group-IB. Член экспертного совета комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи, а также экспертных комитетов МИД России, Совета Европы и ОБСЕ в области киберпреступности. В 2016г. вошёл в список самых перспективных предпринимателей младше 30 лет по версии Forbes. Трижды становился национальным победителем международного конкурса EY «Предприниматель года» в России.

trends.skolkovo.ru

«Я нанимаю аутистов. Они выдающиеся кибердетективы» — Секрет фирмы

Несколько лет назад одно из наших расследований зашло в тупик. Преступник угрожал человеку анонимными письмами и при этом не совершал ошибок, которые бы позволили установить его личность методами компьютерной криминалистики. Вдруг один из членов нашей команды на несколько дней пропал из жизни (мы его реально потеряли), а потом вернулся с решением.

Наш коллега обратил внимание на то, что в одном из писем злоумышленник обмолвился, что в определённом городе когда-то проживал его репрессированный родственник. Наш сотрудник собрал все возможные архивы и построил генеалогические древа людей, которые были репрессированы в конкретном городе в конкретный год.

Даже сейчас мне эта работа кажется практически нереальной. Тем не менее, нашлось всего 12 живых людей, подходящих под описание. Один из них был знаком нашему клиенту, и он сразу понял, в чём состояли мотивы шантажиста.

Сотрудник, который раскрыл это преступление, — аутист. Эта особенность наделила его нестандартным мышлением и способностью потрясающе глубоко погружаться в работу. Аутизм может быть преимуществом, и я рад, что люди с такой особенностью работают в моей компании.

Вовремя найти

Впервые я познакомился с аутистом в 2007 году — во время одного расследования. Это была встреча с преступником. Позже, проводя другие расследования, мы увидели, что некоторые типы компьютерных преступлений (например, это написание вирусов) часто совершают именно аутисты — иногда у преступников был диагноз, иногда мы сами это определяли в процессе общения.

Почему аутисты становятся на противоправный путь? Огромная проблема нашего государства (да и общества) состоит в том, что мы ничего не знаем об аутизме и с этими ребятами никто системно не работает. Всё начинается в детстве. Проблемы в семье или в школе, агрессия и насилие озлобляют ребёнка. Если у него есть доступ к компьютеру, он быстро понимает, что с его помощью может отомстить обществу.

Когда мы обратили на это внимание, начали изучать медицинскую и психологическую литературу. У нас в библиотеке хранятся исследования учёных из Гарварда, Кембриджа и других научных центров. Постепенно мы начали проводить собственные исследования и убедились в том, что аутисты — потрясающе интересные люди.

В России распространён миф, будто аутизм — это ограничение. Это абсолютно не так. Просто важно найти подход — в семье, в школе, на работе. Тогда аутисты станут элементом пазла, который позволит обществу решать многие важные задачи.

Особые цели

Если поместить аутиста в благоприятную среду, общаться с ним и направлять в нужную сторону, он станет одним из лучших в команде. Особенно это заметно в компьютерной сфере, потому что аутисты — трудолюбивые, креативные, интересные. Это потрясающе важно, и я хочу построить целую систему профессиональной подготовки для аутистов, которые интересуются компьютерами.

В моей компании на разных позициях аутисты работают давно. Некоторые наши патенты и разработки — полностью результат работы людей с этим свойством. Я сам в некоторых особенностях характера тоже немного аутист и считаю, что это крутое преимущество. Например, иногда я становлюсь отстранённым и это позволяет мне потрясающе концентрироваться на делах. Но, конечно, у меня это проявляется не в такой степени, как у некоторых ребят из нашей компании — они способны на по-настоящему выдающиеся вещи.

На мой взгляд, аутисты хорошо подходят для аналитической работы, работы с большими данными, разработки, рутинных интеллектуальных задач. Речь идёт о написании больших технических текстов, поиске ошибок в коде, построении длинных логических цепочек и поиске последовательностей в огромных массивах данных.

В нашем деле очень важно уметь связывать между собой события, на первый взгляд кажущиеся случайными, и аутистам в этом нет равных.

Установить контакт

Но есть и сложные моменты. Способы мотивации, которые работают для большинства сотрудников, аутистам не подходят. Стандартные корпоративные правила и принципы коммуникации могут вызывать неожиданную реакцию. К примеру, аутисты ценят юмор, но иногда никак не показывают это внешне. Ещё у них не вызывают интереса корпоративные праздники — если таких людей в коллективе немало, нужно устраивать что-то особенное. Но если помнить об особенностях коллег, общаться с ними можно идеально. Важен подход — этих людей нужно лелеять и ценить.

Человек, который считает, что с аутистами не нужно общаться, не нужно их брать на работу, — это необразованный человек. Если потратить время на изучение психологии и правильно построить работу, для любой компании (особенно в IT), аутист будет лучшим сотрудником. Повторюсь, аутизм — потрясающе крутое свойство.

Я знаю и предпринимателей-аутистов. С некоторыми даже дружу, но в общении эта тема остаётся табуированной, потому что слово «аутист» многие воспринимают как ругательство. Вряд ли с этим можно быстро что-то сделать, поэтому я бы ввёл новое понятие, сделал бы кардинальный ребрендинг.

Фотография на обложке: Bloomberg / Getty Images

secretmag.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о